Жар сумрачной стали - Глен Кук

– Да ну? В чем этот старый козел меня обвиняет? И вообще, ты кто такой, парень?

– Внучатый племянник мистера Шейла.

– Мои соболезнования.

– Между прочим, вы все пьете пиво, купленное на мои деньги. И, пожалуй, новый бочонок я открывать не буду. Чего зря время тратить и деньги просаживать? – Я отвернулся.

– Мы с Трейлом служили вместе, – сказал Стори мне в спину. Похоже, сейчас я услышу одну из историй о крепкой воинской дружбе. – В мизходскую кампанию оборотней нам попадалось столько, сколько ты в жизни не видывал.

Мизходская кампания? Впервые о такой слышу. Где этот Мизход? Разве мы там воевали?

– А если чуть пораньше начать, мистер Стори?

– Я и не ждал, что ты вспомнишь. – Он печально улыбнулся. Все мы рано или поздно осваиваем такую улыбку. – Славных кампаний не счесть, но кто о них помнит кроме тех, кто их прошел и остался в живых?

Мне ли не знать? В разговорах я нередко вспоминаю острова, и ребята, которые на них не были, принимаются зевать или перебивают, чтоб поведать о своем: это все ерунда, а вот они точно сидели по горло в дерьме…

– Значит, вы сталкивались с оборотнями? Они воевали за венагетов?

– Да нет, за нас. Сперва они воевали за нас, но так, что про них забывать стали.

– Спецподразделения?

– А ты что, в пехтуру бы их спровадил?

– Я – нет. Но штабные крысы столько дров наломали…

– Твоя правда, сынок. – Стори хихикнул. – Помню, был случай…

– Оборотни, говорите? И что?

– Они в наступлении участвовали. – Старик нарочито закашлялся. Я плеснул ему свежего пива. Он пригубил, отсалютовал мне кружкой и продолжил: – Мизход, чтоб ты знал, – речка пересохшая. Венагеты понастроили на южном берегу своих укреплений и оттуда на нас нападали. Укрепления были что надо, ни в лоб не взять, ни обойти. Генералы наши на ушах стояли, требовали костьми лечь, но захватить южный берег. И в штабе план родили: оборотни пробираются в укрепление и открывают ворота коммандос. Мы делаем свое дело, а за нами уже регулярные приходят.

В первую ночь мы оттаскивали в тыл тела тех, кого оборотни подменили. На вторую ночь, когда они забрались глубже, в самое логово, мы должны были атаковать по сигналу. Командир нам сказал, что мы перережем венагетов раньше, чем из них кто-нибудь «Мама!» крикнуть успеет.

Стори умолк и сделал большой глоток. По его щеке скатилась слеза.

К нам присоединился еще один старик.

– О Мизходе толкуешь, Уилл?

– Ага. Гаррет, это Трейл.

– Рад познакомиться, Трейл.

– Мы с Уиллом почитай что одни выжили, – заговорил Трейл. – Подвезло нам, чего уж там. Мы, значит, в венагетскую форму переоделись, ну и побежали со всеми заодно, а они как драпали, токмо пятки сверкали. Бежали мы, бежали, а потом потихоньку в сторонку свернули …

– Ловушка это была, – перебил Стори. – Западня, понял? Драпали они, потому как их не предупредили загодя, а так… Продали нас эти паскудные оборотни! Заманили в мышеловку, всех наших и положили. Когда б не они, война бы лет на сорок раньше кончилась.

М-да… Не удивительно, что наши власти до сих пор помалкивают о таком позоре.

Что ж, я узнал нечто любопытное, но какое это имеет отношение к делу, которое я расследую? Пока не знаю.

Выходит, оборотни сражались за Каренту? Тогда понятно, откуда у них татуировки с карентийским крестом.

– Когда это было, Стори?

– В сорок первом или сорок втором.

– В сорок втором, – твердо сказал Трейл. – В том году моя мать умерла, и брата убили. Точно в сорок втором. Было-то как? Добрались мы, значит, до своих, обрадовались, что живые, а нам и говорят…

– В дезертирстве нас обвинили, парень! – снова перебил Стори. – Это мы-то дезертиры?!

– Мы потребовали чародея-дознавателя привести, – продолжал Трейл. – Но нам все равно верить не хотели. Сам понимаешь, штабные за свои шкуры тряслись. Но тут и другие, кто уцелел, возвращаться стали, так что пришлось в конце концов поверить.

– Будто битву какую выиграли, что вернуться сумели, – буркнул Стори. – Боги нам помогали, не иначе. Двести миль по пустыне прошли, и ни венагеты нас не зацапали, ни местные. А не вернись мы, эти сволочи, оборотни которые, так бы и строили из себя наших союзничков.

– Жуткое дело, – вставил Трейл. – До сих пор кошмары снятся. А как проснусь, все себя убеждаю, что оно того стоило.

Когда б мы с Уиллом не вернулись, вам, пацанам, и войны бы не досталось, чтоб победу одержать.

– Конечно, стоило, мистер Трейл. – Я поежился. На островах точно так же было. В основном мы старались просто остаться в живых, однако в глубине души верили, что если продержимся, то хоть чуточку приблизим общую победу.

Значит, в сорок втором? Пятьдесят с лишним лет назад. А этих старичков по-прежнему воспоминания преследуют. Попрошу-ка я их припомнить поподробнее.

– Вы оборотней близко видели?

– Близко? – Стори фыркнул. – Сынок, да мы три месяца перед наступлением спали вместе! Вестимо, видели. Одного я никогда не забуду. Мы его Балбесом прозвали. Уж больно похоже имя его звучало, на ихнем языке, да он и впрямь туповат был. Оборотни все скудоумные. Ух как он злился, когда прозвище слышал!

– Сдается мне, боги нарочно так определили, – сказал Трейл, – чтоб оборотням мозгов не хватало. А то и обличье менять, и еще головастыми быть – это, братцы, чересчур.

– А они дар богов не ценили, – снова вступил Стори. – Не могли, верно. И способности свои целиком подчинить не могли. Естество у них всегда было сильнее разумения.

– Ага, – согласился Трейл. – Был один, Стоквеллом звали. Цыпленок, и тот поумнее будет. По их меркам только из пеленок вырос. Остальным с ним…

– Вау! Стоквелл? Точно?

– Ну, настоящее-то имя у него другое было, а Стоквеллом его прозвали. Да, Картер Стоквелл. Вышло-то как: служил у нас…

Неужто тот же самый? Полноте, возможно ли такое? Сколько лет минуло!

– Я на днях поцапался с шайкой оборотней. Хотите верьте, хотите нет, один из них называл себя Картер Стоквелл.

– Ух ты! – Впервые за время беседы Трейл заинтересовался. – Вот чудеса-то, а, Уилл?

– Угу, – мрачно подтвердил Стори. – Мне бы этого Стоквелла встретить, я бы его так отделал, кочергой раскаленной да ножичком серебряным. Гаррет, ты знаешь, что их только серебро берет?

Я кивнул.

– Имел опыт.

– Всегда говорил, что они и в войну-то ввязались из-за серебра, – заявил Трейл. – Карента, венагеты – им было плевать, они токмо о себе пеклись. Доберись они до рудников, захапали бы серебро, и вообще никакого сладу с ними бы не стало.