Арктический удар - Борис Царегородцев

– Да нет, как-то неожиданно, но, думаю, возражать никто не станет.

– Ну вот и договорились. А теперь давайте отправим радиограмму в штаб флота о разгроме конвоя и о принятии подводной лодки «Морской волк» в состав кораблей Военно-морского флота Советского Союза.

– Давайте со вторым пунктом повременим до возвращения если не на базу, то, по крайней мере, к родным берегам. Я даже не знаю, где такая лодка, как наша, может базироваться. В Кольском заливе опасно из-за близости аэродромов противника. Из-за габаритов ее поразить в сто раз легче, чем какую-то «Катюшу», не говоря о «Малютке» или «Щуке».

– Можно организовать стоянку в Архангельске или в другом месте на Белом море.

– Можно-то оно можно, а как насчет секретности, как вы ее организуете? Вы же знаете, у вас где-то там сидит, и, похоже, очень крепко, предатель или агент. Если мы там начнем базироваться, нами начнут интересоваться и агенты других стран. Так что пока афишировать наше появление не будем. Пусть о том, что вы предложили нам войти в состав Северного флота, знает минимальное количество людей. И это не нам с вами решать, но вы нашу позицию уже знаете.

– Да, вы во многом правы, наверное, я несколько поспешил на радостях после разгрома конвоя. Хорошо, я сейчас дам радиограмму командующему по этому вопросу, наверняка это пойдет наверх, и решение будет положительным. Доложу и о потоплении четырех кораблей противника. Надеюсь, это не последние в походе корабли противника, у нас еще две недели, чтобы увеличить счет.

Да, за эти две недели мы увеличили счет, я имею в виду все подлодки нашей группы. Я рассказал Виноградову, как действовали американские подлодки против японцев на Тихом океане. Топили все подряд – транспорты, корабли сопровождения. После такого избиения у японцев практически не осталось кораблей сопровождения, и транспорты к концу войны ходили практически беззащитными. Правда, в начале войны японские конвои ходили почти без охраны и только много позже стали отправлять свои конвои под охраной. За неделю наши лодки совместными усилиями утопили еще три транспорта, но, похоже, один шел порожняком и целых шесть кораблей охранения. В среднем получилось по два корабля на лодку, конечно, мало по сравнению с докладами в первый год войны. Но это были подтвержденные победы, да и немцы не так часто стали посылать конвои, больше дозорные корабли. После нашего маленького шухера они выслали поисковую группу из двенадцати кораблей, найти нас и наказать. Тогда-то наша подлодка записала на свой счет тральщик образца 1935 года в восемьсот семьдесят тонн. Именно нам пришлось изобразить из себя раненую утку, чтобы увести эту свору подальше от своих подопечных, так как немцы могли кого-нибудь взять за жабры, если бы обнаружили, и всей своей оравой обязательно довели бы дело до финала. А так мы их поводили за собой по морю, то подпуская поближе, то снова отрываясь, а под конец, подловив один из тральщиков, пустили его на дно и ушли в отрыв. Пока немцы гонялись за нами, лодки поменяли позиции и снова приготовились нанести удар противнику. У них оставалась еще неделя, чтобы увеличить счет. Но вот получится это без нас или нет?

Виноградову пришла радиограмма с просьбой завершить поход и зайти в Кольский залив до Ваенги, где нас будут ждать.

– Товарищ капитан первого ранга, что вы думаете по этому поводу? – спросил я у Виноградова.

– Сам не в курсе, но могу предположить. Наверху решили познакомиться с вами поближе.

– Хорошо, если только познакомиться.

Виноградов сочувственно посмотрел на меня, но промолчал.

– Давно мы не были в родных краях, пора наведаться в Кольский залив, пока приглашают. Давай, Саныч, прокладывай курс домой, подгадай так, чтобы мы подошли к входу за пару часов до темноты.