Семь песен - Томас Арчибальт Баррон

Мы с Рией переглянулись, едва сдерживая смех. Затем, не желая откладывать дело в долгий ящик, я снял башмак.

Бамбелви уныло глазел на меня.

– Ногу поранил, да?

– Нет. Мне нужно исполнить обещание.

С этими словами я вонзил зубы в кожаный язык ботинка, с большим трудом оторвал кусок и принялся усиленно жевать. Я был не в состоянии размягчить грубую кожу, зато рот наполнился тошнотворной массой с привкусом земли, травы и пота. Едва не подавившись, я проглотил эту гадость.

У Бамбелви перехватило дыхание. Он выпрямил спину. Отвисшие подбородки тоже, казалось, расправились. Он не улыбался, даже не кривил губ. Но, по крайней мере, на мгновение он перестал хмуриться.

Когда я открыл рот, чтобы откусить еще кусок кожи, шут положил руку мне на плечо.

– Хватит. Одного достаточно. Тебе этот башмак еще пригодится. – Странный, приглушенный звук, почти похожий на сдавленный смешок, вырвался у него изо рта. – Я действительно рассмешил его, правда?

– Правда, рассмешил.

Лоб Бамбелви снова прорезали морщины.

– Однако я сомневаюсь в том, что смогу повторить это. Просто случайно получилось.

Я надел башмак и покачал головой.

– Это была не случайность. Ты сможешь повторить свое представление.

Бамбелви гордо приосанивается.

– Значит, когда ты снова пойдешь туда, в эту вонючую черную печку, чтобы убить чудовище, я отправлюсь с тобой.

– И я тоже, – присоединяется Риа.

Я посмотрел в их лица, выражавшие преданность, вернул меч в ножны.

– Вам не придется этого делать. – Я привалился к высокому камню, опаленному огненным дыханием. – Видите ли, я не собираюсь убивать дракона.

Оба в недоумении уставились на меня. Кивнув на посох, Риа спросила:

– Но ведь тебе придется это сделать, разве нет? Как иначе ты можешь усвоить урок Уничтожения?

Я потянулся к сучковатой палке из дерева тсуги, медленно повертел ее в руках.

– Мне кажется, я уже усвоил его.

– Что?

Я погладил шишковатый набалдашник посоха и оглянулся на логово чудовища, скрытое среди теней.

– Когда дракон рассмеялся, со мной кое-что случилось.

– Точно, – согласился Бамбелви. – Хвост дернулся, и ты освободился.

– Нет, я имею в виду другое. Ты помнишь, как он смеялся? От души, искренне! И мне пришло в голову, ну, словом, что… каким бы хищным и кровожадным ни был дракон, он не является воплощением абсолютного зла. Иначе… он бы не мог так смеяться.

Бамбелви посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Бьюсь об заклад, этот дракон хохотал каждый раз после того, как сжигал очередную деревню.

Я кивнул.

– Может, и так. Но было в его смехе нечто такое… этот смех навел меня на мысль… о том, что дракон, в конце концов, не так уж сильно отличается от тебя или меня. И что его жизнь тоже представляет ценность. Даже если мы не в состоянии понять, в чем эта ценность заключается.

Риа улыбнулась уголком рта.

Бамбелви, напротив, надулся еще сильнее.

– Я не понимаю, какое отношение это имеет к Уничтожению.

Подняв правую руку, перепачканную сажей, я прикоснулся к векам незрячих глаз.

– Видишь эти глаза? Они бесполезны. Навеки лишены способности видеть, обожжены, как и мои щеки. И знаешь, почему? Потому что я попытался убить другого мальчишку, сжечь его! Я не знаю, остался он в живых или нет, но я в этом очень сомневаюсь. Я хотел уничтожить его, стереть с лица земли.

Шут наморщил лоб еще сильнее.

– Я все еще не могу понять.

– Смысл вот в чем. Уничтожение иногда необходимо. Но, лишая человека, животное или другое создание жизни, ты должен заплатить за это. Ты можешь получить телесные раны. Или душевные. Так или иначе, ты расплачиваешься. Потому что жизнь любого существа это ценность.

Посох зашипел, охваченный голубыми языками пламени. Там, где только что была гладкая деревянная поверхность, я увидел выжженное изображение драконьего хвоста.

– С шестой Песней покончено! – воскликнула Риа. – Теперь тебе осталась только одна, Песня Видения.

Постукивая по верхушке посоха, я уставился на драконий хвост, изображенный рядом со звездой, обведенной кругом. Затем перевел «взгляд» на безжизненный пляж, черный, как яма, долго служившая очагом. В отчаянии посмотрел на темно-синие воды пролива и далекие пики, окружавшие Варигаль.

– Может быть, нам и осталась всего лишь одна Песня, но и времени осталось немного.

Бамбелви ссутулился сильнее обычного.

– Не больше трех дней, судя по луне, которую мы видели прошлой ночью.

– За это время мы должны проделать путь до Забытого острова и вернуться обратно.

– Это невозможно, – заявил шут. Он тряс головой, чтобы подчеркнуть свои слова, пока не вспомнил, что лишился бубенчиков. – Мерлин, ты совершил невозможное, невероятное, ты прошел почти до конца. Но ты, подобно нам, видел этот остров с берега, на котором жили древолюди. Никто на памяти людей никогда не добирался до Забытого острова! Даже надеяться не стоит дойти до берега, переплыть пролив и вернуться обратно всего за три дня!

Я попытался представить себе преграды, которые мне необходимо было преодолеть, – бурные воды, высокие заснеженные горы, непроходимые леса, магическую пелену, окружавшую загадочный остров. Мне придется снова пересечь всю Финкайру, полную неведомых опасностей. Невыносимое отчаяние захлестнуло меня, и я обернулся к Рии.

– Боюсь, что Бамбелви впервые в жизни прав. На сей раз нам не помогут ни ветер, ни великан.

Риа топнула ногой по черному камню.

– Я не собираюсь бросать наше дело. Мы почти у цели! Ты освоил шесть из семи Песен. А кроме того, я знаю, где находится Лестница в Мир Иной.

Я вскочил на ноги.

– Ты знаешь… что?

– Знаю, где находится эта лестница. Где стоит на страже Балор. – Она провела рукой по волосам, потеребила локоны. – Гври Золотые Волосы сказала мне это – точнее, вложила мне в голову картину, образ, – когда говорила нам, что Лестницу в Мир Иной надо искать неподалеку от логова дракона.

– Но почему ты сразу мне не сказала?

– Она велела мне молчать! Она знала, что у тебя возникнет соблазн пропустить путешествие на Забытый остров.

Я медленно сел на скамью из черного камня. Приблизив лицо к Рии и почти коснувшись носом ее носа, я сказал медленно, но твердо:

– Именно это мы и сделаем.

– Нельзя! – возразила она. – Тебе необходимо найти душу Видения, иначе у тебя не будет шанса выстоять против Балора. Разве ты забыл слова, вырезанные на стенах Арбассы?