Планета на прокачку - Владислав Выставной

Активисты высыпали на искореженную палубу. И застыли, потрясенные дикой и мрачно-сюрреалистической картиной происходящего: на фоне незнакомых созвездий к ним медленно, напоминая мистический «Летучий голландец», приближался остов старой подводной лодки, облепленный людьми вперемешку с мохнатыми чудищами. Члены ударного крыла неуверенно водили в пространстве короткими стволами. Остальные загнанно ежились и с надеждой смотрели на шефа.

Бимбо сглотнул. Впервые в своей карьере он нос к носу сталкивался с реальной необходимостью массового кровопролития. И это ему очень не нравилось. А больше всего ему не нравилось то, что он нарушил самое главное свое правило: всегда иметь про запас пути к отступлению или альтернативному решению. Здесь, в этих чужих пространствах, никакой альтернативы банальному мордобою не виделось. Это угнетало и неприятно холодило внутренности.

Бимбо молчал. Развязка приближалась неотвратимо. Что-то подсказывало, что его ребята с пистолетами-пулеметами вряд ли смогут справиться с толпой разъяренных анчей. Надо было срочно придумать какой-то ловкий дипломатический маневр… Надо было что-то сказать этим существам. Ведь он, Бимбо, такой мастер плести словесную паутину.

Но слов не было. А там, за десятком-другим метров космической пустоты что-то кричал тот странный человек в рясе. Его пока не было слышно – ведь воздушные оболочки двух кораблей пока не соприкоснулись. Однако и отсюда было понятно, что призывал он своих сторонников отнюдь не угощать активистов конфетами.

У кого-то не выдержали нервы – и в сторону нападающих отправилась короткая очередь. На той стороне все вдруг пришло в движение. А еще через несколько секунд стали слышны звуки. Это был чудовищный рев, не суливший ничего хорошего несчастным «зеленым».

Бимбо попятился. Еще через секунду субмарина по касательной ударилась в борт пароходика. Раздался отвратительный скрежет, за которым должно было последовать что-то страшное и уже неизбежное.

Но в этот самый момент откуда-то сверху раздался громоподобный голос, словно спускались оттуда всадники Судного дня. И Бимбо не удивился бы, увидев в сей роковой момент темных ангелов смерти. Однако же, подняв глаза, он увидал не очень чистое днище знакомого уже автомобиля и свесившегося из открытой дверцы мужчину крепкого телосложения, впереди которого торчал толстый автоматный ствол.

– А ну, прекратить эту возню! Немедленно! Или мы сами вас всех сейчас перестреляем!

Голос говорил с некоторой ленцой, однако же касательно сути произнесенных фраз не оставалось никаких сомнений. Ни у одной, ни у другой стороны. Никто даже не понял, как так произошло, что между двумя всклокоченными и готовыми к кровопролитию группировками оказалась плотная группка из затянутых в камуфляж вооруженных до зубов ребят.

Боевой пыл сторонников брата Крамера несколько поубавился. Смолкли даже рассвирепевшие анчи: они с удивлением увидели среди непрошеных гостей двух своих соплеменников.

Два судна медленно, скрипуче терлись друг о друга бортами, словно покачиваясь на тихих волнах. Стоя одной ногой на палубе парохода, а другой – на настиле подводной лодки, Хаммер по-хозяйски осматривал трофеи.

– Земляне? – не столько спросил, сколько констатировал Хаммер.

Бимбо с готовностью утвердительно кивнул. Крамер зло поиграл желваками и ничего не ответил. Один из братьев-анчей простодушно сказал:

– Нет. Мы анчи.

– Ну да, – криво улыбнулся Хаммер. – Кого ищем здесь, земляки? Уж не этого ли парня?

И он продемонстрировал присутствующим большое и качественное фото. С фотографии глядел улыбающийся парень, запечатленный за рулем автомобиля.

– Его… – не стал отпираться Бимбо.

– А кто вы такие? – угрюмо поинтересовался Крамер.

– Считайте, что миротворческие войска Земли в этом космическом бардаке, – спокойно сказал Хаммер. – Впрочем, это отдельный разговор. А пока надо решить вопрос о нездоровой конкуренции. Что-то, братцы-земляне, хорошая о нас здесь слава ходит, как я слышал. Признаюсь, был у меня соблазн посмотреть со стороны, как вы друг друга тузить будете, да только жалко транспортные средства. Мне такси отпустить надо – оно, говорят, далеко лететь не может…

– Так я полетел, да? – донесся сверху жалобный голос.

– Валяй, – ответил Крамер.

«Шестерка» крутнулась над головами и унеслась в сторону исчезающих огней паромной станции.

– Ресет, разберись, какой транспорт более пригоден к полету, – приказал Хаммер.

– Уже все ясно, – отозвался Ресет. – На пароходишке толкатель вдребезги. Надо на подлодку сгружаться.

– Ага, – произнес Хаммер и обратил свой взор на последователя учения святого Луца. – Господа, прошу спокойно и без паники перейти на борт этого парохода. Капитан судна пусть останется…

Крамер сверкнул гневным взглядом, но тот разбился о ледяное спокойствие Хаммера, подчеркнутое несколькими автоматными стволами. Братья цепочкой уныло перешли на борт атакованного им судна. Только теперь это был не абордаж – это походило на какое-то постыдное перемирие. Вслед за братьями последовали верные Крамеру анчи.

Активисты встретили новых пассажиров недобрыми взглядами. Члены боевого крыла тихонько спрятали оружие под одеждой – на всякий случай. Применить его против вновь прибывших жестоких профессионалов они не решились.

На палубе подлодки остался один лишь бородатый человек в затасканной фуражке. Вид у него был весьма разочарованный.

– Благодарю за сотрудничество, – произнес Хаммер, и его команда дружно перепрыгнула на борт субмарины, не забывая держать пассажиров парохода на прицеле. – Надеюсь, мы с вами больше не увидимся. Потому что вы сделаете правильные выводы из нашей встречи и перестанете искать того, кого видели на фотографии. Кэп, мы погружаемся…

Последнее было адресовано капитану Шульцу, который еще несколько минут назад был адмиралом безумных сектантов и почти вплотную приблизился к своей заветной мечте… В этих же новых хозяевах он немедленно почуял ненавистных янки. Но вспышка энтузиазма и национальной гордости уже угасла и он снова превратился в скрюченного и забитого паромщика.

– Куда летим? – устало спросил он.

…Субмарина, набирая скорость, уходила в черноту космоса. Пассажиры разбитого пароходика молча смотрели ей вслед. Зрелище завораживало и опустошало.

Словно сбросив с себя оцепенение, люди взглянули друг на друга.

Предстоял серьезный разговор.