Продажное королевство - Ли Бардуго

Весь спор проходил на равкианском, так что Матиас не понимал ни слова, но презрение в голосе Зои было очевидным, как и активные жесты в сторону дрюскеля и кандалов. Он готов был прорычать, что если эта штормовая ведьма хочет его заковать, то пусть попробует сделать эта сама и посмотрит, что будет, но тут Нина подняла руки.

– Хватит, – сказала она на керчийском. – Матиас останется на свободе, и мы продолжим этот разговор на языке, который все понимают. Он имеет право знать, что происходит.

Зоя прищурилась. Затем перевела взгляд с Матиаса на Нину и сказала на керчийском с сильным акцентом:

– Нина Зеник, ты все еще солдат Второй армии, а я – твой командир. Ты открыто не подчиняешься приказам.

– Значит, тебе придется заковать и меня.

– Не думай, что это не приходило мне в голову.

– Нина! – крикнула рыжеволосая девушка, только что вошедшая в гулкую комнату.

– Женя! – радостно воскликнула Нина. Но Матиас узнал бы эту девушку без всякого представления. Ее лицо было покрыто шрамами, и она носила на глазу красную шелковую повязку с вышитым золотым солнцем. Женя Сафина – прославленная портниха, бывшая преподавательница Нины и еще один член Триумвирата. Когда Матиас увидел, как они обнимаются, его затошнило. Он ожидал встречи с группой безымянных гришей, людей, которые искали укрытия в Кеттердаме, а оказались одни в опасном городе. Людей таких, как Нина, а не самых высокопоставленных гришей Равки. Все его инстинкты кричали, чтобы он или боролся, или как можно быстрее убирался из этого места, а не стоял, как жених, знакомящийся с родителями своей возлюбленной. Тем не менее они были друзьями Нины, ее наставниками. «Они – враги», – отозвался голос в его голове, и Матиас засомневался, был ли это его голос или командира Брума.

Женя отошла на шаг, смахивая светлые пряди парика Нины с ее лица, чтобы лучше рассмотреть подругу.

– Нина, как это возможно? Последний раз, когда Зоя тебя видела…

– Ты закатывала истерику, – перебила Назяленская, – и утопала из лагеря со всей осторожностью капризного лося.

К удивлению Матиаса, Нина скривилась, как настоящий ребенок, которого отчитывали за детские шалости. Он не припоминал, чтобы видел ее смущенной когда-либо раньше.

– Мы считали, что ты погибла, – сказала Женя.

– Выглядит она определенно полумертвой.

– Да нормально она выглядит!

– Ты пропала! – рявкнула Зоя. – Когда мы услышали о присутствии фьерданцев неподалеку, то начали бояться худшего.

– Худшее случилось, – не отрицала Нина. – А затем происходило снова и снова. – Она взяла Матиаса за руку. – Но теперь мы здесь.

Зоя с отвращением посмотрела на их переплетенные пальцы и скрестила руки.

– Понятно.

Женя изогнула рыжеватую бровь.

– Ну, если он – худшее, что может произойти…

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросила Зоя. – Ты и твой фьерданский… аксессуар пытаетесь выбраться из Кеттердама?

– Допустим, и что? Почему вы напали на нас?

– На гришей нападают по всему городу. Мы не знали, кто вы такие, и не в сговоре ли вы с шуханцами. Только то, что ты назвала код торговцу. Теперь мы всегда оставляем солдат в таверне. Любой, кто ищет гришей, – потенциальная угроза.

Учитывая то, что Матиас знал о новых шуханских солдатах, они правильно делали, что проявляли предусмотрительность.

– Мы пришли, чтобы предложить свою помощь, – объяснила Нина.

– Какую помощь? Ты понятия не имеешь, какие силы тут задействованы, Нина. Шуханцы разработали наркотик…

– Юрду-парем.

– Что ты о нем знаешь?

Нина сжала руку Матиаса. Сделала глубокий вдох.

– Я видела его в действии. И… испытала на себе.

Единственный янтарный глаз Жени расширился.

– Ох, Нина, нет. Скажи, что ты этого не сделала.

– Конечно же, сделала, – рявкнула Зоя. – Ты всегда была такой! Погружаешься в неприятности, как в теплую ванну! Поэтому ты выглядишь как размазня? Как ты могла пойти на такой риск, Нина?

– Я не выгляжу как размазня, – возразила та, но вид у нее опять был пристыженный. Матиас больше не мог этого терпеть.

– Она сделала это, чтобы спасти наши жизни, – сказал он. – Она сделала это, зная, что может обречь себя на страдания и даже смерть.

– Безрассудная, – заявила Назяленская.

– Зоя, – осадила ее Женя. – Мы не знаем обстоятельств…

– Мы знаем, что она отсутствовала почти год, – девушка с обвинением ткнула в Нину пальцем. – А теперь явилась к нам с фьерданцем под мышкой, у которого телосложение воина и который использует боевую технику дрюскелей. – Зоя засунула руку в карман и достала горсть костей. – Она напала на наших солдат с этим, с осколками костей, Женя! Ты когда-нибудь слышала о чем-то подобном?

Женя уставилась на кости, а затем на Нину.

– Это правда?

Девушка поджала губы.

– Возможно.

– Возможно, – фыркнула Зоя. – И ты хочешь, чтобы мы просто ей поверили?

Женя уже не выглядела такой убежденной, но сказала:

– Я хочу, чтобы мы ее выслушали.

– Хорошо. Я жду с раскрытыми ушами и распахнутым сердцем. Позабавь меня, Нина Зеник.

Матиас знал, каково встречаться с наставниками, которых ты идеализировал, и снова становиться нервным учеником, жаждущим понравиться. Он повернулся к Нине и произнес на фьерданском:

– Не позволяй им запугать тебя. Ты уже не та девочка, какой была прежде. Ты не просто солдат, готовый служить.

– Тогда почему мне так хочется найти себе тихий уголок и расплакаться?

– Это круглая комната. Здесь нет углов.

– Матиас…

– Помни, через что нам довелось пройти. Помни, зачем мы сюда пришли.

– Я думала, мы договорились общаться на керчийском, – перебила их Зоя.

Нина снова сжала руку Матиаса, откинула назад голову и начала:

– Дрюскели захватили меня в плен. Матиас помог мне сбежать. Затем его захватили в плен керчийцы. Я помогла ему сбежать. Меня захватил в плен Ярл Брум. Матиас помог мне сбежать.

Матиаса немного смущало, как хорошо у них получалось без конца попадать в плен.

– Ярл Брум?! – в ужасе воскликнула Зоя.

Нина вздохнула.

– Год был тяжелым. Клянусь, я все вам объясню, и, если после этого вы решите закинуть меня в мешок и бросить в речку Сокол, я сдамся и даже не буду плакать. Но сегодня мы пришли сюда, потому что я видела, как солдаты-хергуды напали на Западный Обруч. Я хочу помочь вывезти этих гришей из города, пока их не нашли шуханцы.