И пришел многоликий... - Роман Злотников

— Ваше преосвященство, корабли… О матерь божья… — Голос старшего оператора контроля пространства осекся, но он быстро взял себя в руки: — Флот по векторам от шестьсот седьмого до девятьсот пятидесятого. Установленная численность сто сорок пя… сто пятьдесят во… 0-е… около двухсот кораблей преимущественно класса «фрегат — корвет»… — и после короткой паузы закончил с явным облегчением в голосе: — Это доны! Флот донов.

Кардинал на мгновение замер, а затем все так же величественно кивнул и, развернувшись, неторопливо двинулся к своему креслу…

Десантный бот, завывая атмосферными турбинами, стремительно падал к поверхности. Брат Дамесий, старший кондатор пехотной келий, сидевший на месте выпускающего у самого люка, в очередной раз ударившись ухом о покрытый вытершимся пластиком оперативный монитор, досадливо сморщился. Похоже, пока они приземлятся, ухо у него превратится в блин. Старший кондатор покосился на братьев, судорожно вцепившихся в рукоятки десантных ячеек. Для большинства это уже не первое боевое десантирование, но в келии было двое новичков. За брата Клома он не особенно волновался. Угрюмый пятидесятилетний здоровяк оставлял впечатление бывалого рубаки. Скорее всего, этот новоиспеченный монах был из числа донов. Видимо, вляпался в какую-то неприятность и решил, что монастырь — лучшее место, чтобы переждать, пока все успокоится. Ну да бог ему судья. Брат Дамесий сам в свое время прошел этим же путем. Церковь никому не отказывает в возможности искупить грех, и какой еще лучший способ можно придумать для искупления всех грехов, как не нести гнев Господень нечестивым ублюдкам на острие своего меча. А вот за второго он сильно опасался. Брат Клемент был тонким, нервным юношей, которому втемяшилось в голову, что его предназначение — вести легионы Господни на Врага. Но, поскольку подвигнуть вербовщика-исповедника к тому, чтобы настоятельно порекомендовать Папе сразу же назначить послушника маршал-кардиналом, ему не удалось, он решил начать с самого начала, надев рясу брата-пехотинца.

Бот еще раз тряхнуло, а затем пилот заложил такой вираж, что братья, притороченные к десантным ячейкам левого борта, повисли на привязных ремнях над головами братьев, находящихся в ячейках правого. Брат Дамесий снова стукнулся ухом о монитор и вполголоса выругался. Когда они покинули ангарную палубу монастыря, пилот включил циркулярную связь и весело проорал:

— Не боись, пехота, планетарный контроль сообщил, что система планетарной обороны подавлена на семьдесят процентов, а там, куда я вас везу, — вообще дыра, все разнесли.

Но, как видно, это сообщение было, мягко говоря, слишком оптимистичным.

По барабанным перепонкам коротко хлестнул ревун, и тут же послышался голос пилота:

— На глиссаде, сорок секунд до десантирования. Брат Дамесий хлопнул ладонью по нагрудному замку пристежных ремней и, ловким привычным движением вынырнув из противоперегрузочного кресла, языком перекинул тумблер связи и пролаял в нашлемный микрофон:

— Отстегнуть ремни, разблокировать капсулы! — а сам быстро двинулся в дальний конец отсека, где находились капсулы новичков.

— Двадцать секунд до десантирования! Ну естественно, у этого сопляка Клемента все инструкции напрочь вылетели из головы и он все еще сидел запеленутый в ремни. Брат Дамесий глухо чертыхнулся, тут же привычно прибавив: «Прости, господи!», и, двумя движениями рассупонив молодого собрата, быстро скользнул к своему месту.

— Двенадцать секунд, начинаю отсчет: десять, девять, восемь…

Брат Дамесий бросил последний взгляд на шеренгу братьев в тускло блестящих черных боевых скафандрах и накинутых поверх белых плащах с красными лотарингскими крестами на груди и спине и возбужденно оскалился.

— …два, один, сброс!

Монах почувствовал, как его капсулу пинком вышибного заряда выбросило из бота, и тут же по глазам ударил яркий дневной свет. Капсулу слегка закрутило, но он двумя быстрыми, четко отработанными движениями управляющих джойстиков остановил вращение. Его тряхнуло — это капнула отстрелила ложные цели. Брат Дамесий взглянул на экран оперативного монитора: они шли почти идеально, отклонение не превышало сотни ярдов. Монах переключил монитор на панорамный обзор. Все отметки, появившиеся на мониторе, горели разными оттенками бежевого, синего и оранжевого цветов. Красной не было ни одной. Это означало, что все обнаруженные неидентифицированные объекты, по мнению тактического анализатора, пока не представляли серьезной опасности. А когда он переключил монитор в видимый диапазон, то увидел, что внизу все заволокло гигантской тучей пыли. Брат Дамесий довольно хмыкнул. Бортовые батареи старины «Иоанна» поработали на славу. Вряд ли там внизу осталось что-либо живое…

Полтора десятка гибких фигур, скорчившихся под маскировочными накидками, замерли на земле у самой опушки. Вверху, над Их головами, грохотали тормозные ракеты, но самих десантных капсул в пылевых облаках, затянувших предгорья, разглядеть пока еще было нельзя. Горячая пыль и пепел, заполнявшие воздух, скрипели на зубах и забивали ноздри, но масаи стойко терпели это неудобство, сохраняя максимально возможную неподвижность, прекрасно понимая, что от этого зависит их жизнь. Накидки — слишком слабое прикрытие, маскирующее только несколько из полусотни отслеживаемых боевыми системами параметров человеческого тела типа температуры, конфигурации, волнового отзыва на биосканирование, поэтому пока эти странные фигуры воспринимались тактическим анализатором как небоевые цели. Но, для того чтобы перейти в разряд боевых, то есть подлежащих немедленному подавлению, достаточно было всего лишь одного неловкого движения. Программа анализатора, как правило, имела некий порог срабатывания на амплитуды возможных колебаний вероятных целей, дабы не забивать контуры реагированием на любую шевелящуюся ветку, но если кто-то, разминая затекший палец, совершит движение, выходящее за границы установленного для сенсоров порога амплитуды, тактический анализатор штурмующих тут же опознает опасность. А идентифицировать по сходным параметрам всех остальных — дело пары секунд.

Грохот над головой перешел в рев, и сквозь пылевую завесу стали отчетливо видны кроваво-красные хвосты тормозных ракет. Больше маскироваться не было необходимости. Десятник откинул накидку и, рявкнув ритуальный клич: «Банме-нгумо нгай-ай!» — вскинул плазмобой. Он успел превратить в огненные шары три десантные капсулы, прежде чем справа от него свирепо харкнул плазмой другой плазмобой. Десятник всадил плазменный шар в еще одну капсулу и, покосившись на остальных, брезгливо вздернул верхнюю губу, обнажив сточенные зубы. О, Банме-нгумо, ну как можно было так затянуть с открытием огня, эти новые масаи ни на что не годны. Если бы сейчас рядом с ним было хотя бы полдюжины настоящих…

Брат Дамесий кубарем скатился по склону и, скользнув за большой валун, скрючился за ним, судорожно переводя дыхание. Молодые гражданские сопляки, едва ознакомившись с ТТХ боевого скафандра, сразу же начинают грезить о носящих столь грозную штуку суперменах, способных вести бой чуть ли не сутками. И действительно, почему бы и нет — миомерные мышцы, климат-система, встроенные медблок, сенсорные и прицельный комплексы и еще полсотни устройств, которые делают за бойца буквально все. Но стоит самому влезть в эту высокотехнологичную скорлупу, как до тебя тут же доходит, что миомерные мышцы хотя и позволяют, при определенном навыке, двигаться со скоростью сорок миль в час или совершать прыжки в две-три сотни ярдов, таскать всю эту груду железа приходится по большей части на собственном хребте.