Один - Михаил Кликин

– Ой, щеночек! – воскликнула Оля.

На самом деле, щеночков было пять.

Жучка вытаскивала их одного за другим из кустов, осторожно укладывала перед нами. Кутята пищали и лезли друг на друга. Они уже были зрячие, но на лапах еще не держались. Надо ли говорить, какой восторг эти живые игрушки вызвали у наших девчонок.

А вот Минтай выглядел напуганным. Он так и зыркал по сторонам, будто ждал, что сейчас из кустов выйдут хозяева собаки и щенков.

– Вот так новости, – пробормотал Димка, когда Жучка положила перед нами последнего кутенка и плюхнулась на бок, выставив на обозрение голое розовое брюхо. – Жить, что ли, с нами собралась?

Мы, может, и оставили бы щенков на улице – мать нашла бы им место. Но девчонки наши, проявив завидное единодушие, в категорической форме потребовали принять новых жильцов и устроить им сносные условия. Пришлось задержаться, чтобы выпилить лаз под крыльцо, свить там гнездо из рваного тряпья, перенести в него щенков, найти подходящие плошки под воду и объедки.

Жучке новое место понравилось.

– Кур бы не подавила, пока нас не будет, – поделился опасениями Димка. – Может, запереть их на дворе?

Я отмахнулся:

– Да ты погляди на нее. Петрович ее одним крылом зашибет.

Наш боевой петух Петрович, несмотря на перенесенные зимой болезни и голод, был способен и более крепкого зверя отогнать. А уж как он мышей истреблял! Мы, честно говоря, сами его побаивались, спиной к нему старались не поворачиваться, а если в его владения входили, то брали крепкую палку – только ее он и уважал, как равного соперника.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Димка.

Занимаясь собачьими делами, мы не заметили исчезновения Минтая. Так что шум в запертом, как мы полагали, доме переполошил нас. Схватившись за оружие, мы метнулись ко входу, увидели открытую дверь. Только тогда и обнаружили, что Минтая нет.

Он вышел из дома, смахивая с лица паутину. Смущенно глядя на нас, объяснил, что в темноте зацепил ведро, упал и свалил еще что-то – некогда было разбираться.

– Зачем вообще туда полез? – раздраженно спросил Димка, забрасывая «калаш» за спину.

– Не видишь, что ли? – фыркнул я. Но, вспомнив разговор с Катей, умолк – мы обещали ей не поднимать больше тему чемодана с деньгами.

В левой руке Минтай держал свой «дипломат».

Димка, видимо, тоже вспомнил обещание, которое взяла с нас Катя. Промолчал, хоть и видно было, что это непросто ему далось. Сказал только:

– Потащишь его сам.

Я уж не знаю, что он подумал. А мне было предельно ясно, почему Минтай так поступил. Он не мог оставить свои деньги без присмотра, поскольку подозревал, что Жучка пришла от другого человеческого жилья. За нею в нашей деревне, состоящей из одного дома, могли появиться чужие люди.

Я посмотрел на Катю. Она благодарно мне кивнула. Я пожал плечами и отвернулся…

Потом она здорово пожалела, что этот проклятый чемодан был с нами.

Мы все пожалели.

Только было уже поздно.

* * *

Жучка бежала за нами почти до самой балки. Беспокойно потявкивала, будто поверить не могла, что мы уходим. Озиралась, оглядывалась. Мы уж и цыкали на нее, и топали, и человеческими словами убеждали к щенкам вернуться, и матом крыли – а она все трусила за нашей компанией, порой на мышиные и кротовые норы отвлекаясь, но каждый раз пускаясь за нами вдогонку.

Но в небольшом редком осиннике она наконец-то от нас отвязалась.

Мы перешли балку, все еще ожидая, что Жучка вот-вот откуда-нибудь выскочит. Но нет – она, похоже, вернулась к своему выводку.

А мы через час вошли в Николкино.

Осматривать дома в этот раз не стали и сразу направились к машинам. Завели их (с моей «десяткой» пришлось немного повозиться), проверили состояние, еще раз обговорили условные сигналы и порядок движения.

Когда мы выезжали из деревни, солнце уже поднялось высоко – думаю, было десять часов утра или около того. День обещал быть ясным и теплым. Мы, конечно, были несколько напряжены, но в целом чувствовали себя уверенно. Мы же не собирались глубоко забираться в захваченные обращенными поселки и города. Мы планировали слегка пощипать окраины – как это всегда и делали.

Мы думали, что знаем, с чем столкнемся.

Считали себя тертыми калачами.

Ну еще бы: мы не в первый раз шли в рейд, у нас и оружие было, и машины на ходу, и боевые доспехи имелись: у одного навороченная мотоциклетная куртка и велосипедный шлем, у второго – милицейский бронежилет под военным камуфляжем, у третьего – имитация кольчуги из экспозиции краеведческого музея. Три богатыря и их боевые подруги!

Да, сейчас мне это смешно.

Сейчас меня многое забавляет из того, что раньше воспринималось без тени улыбки.

Но то, что я собираюсь рассказать дальше, смешным мне не кажется и не покажется никогда.

Пришла пора рассказать о страшном.