Под прицелом - Александр Афанасьев

– Кто ты? – спросил Араб.

– Ты русский? – ответили вопросом на вопрос.

Араб подумал – смысла скрывать, в принципе, нет, противник не мог не слышать, на каком языке он говорил по рации. В Афганистане русский язык знали не все – но понимали, что говорят именно по-русски, все, каждый пацан. Это потому, что для многих единственным источником товаров были караванщики, а они говорили по-русски.

– Я казак, – подтвердил он.

– А я турок, – ответили откуда-то сзади, со спины, – стреляться не будем?

– Нет.

– Я поднимаюсь. Не дергайся…

Каменная осыпь за стеной вздыбилась, буквально в нескольких метрах от Араба. Смуглый человек в странной полувоенной форме, прикрытый какой-то маскировочной сетью, поднялся на ноги…

– Не стрелять!

Араб крикнул это для Ивана и для Брата – те вполне могли выстрелить. Ивана с Братом на местах уже не было – они целились в незнакомца из ближайших укрытий, и ситуация кардинально переменилась…

Это если неизвестный один. Если же не один…

– Кто ты? – снова спросил Араб.

– Скажи, кто ты? – человек не был похож на русского, скорее на афганца, но он ведь и сказал, что турок, и говорил по-русски очень чисто. Да и оружие – автомат Калашникова, новенький, с оптическим прицелом и подствольным гранатометом, наводило на мысли – в Афганистане такое оружие достать непросто и стоило оно очень дорого.

– Я казак.

– Из спецгруппы?

– Тебе какое дело? – задиристо ответил Араб.

– Свяжись с командованием, сейчас же. Скажи, пусть передадут в штаб позывной Асмодей. Понял? Позывной – Асмодей. Тогда и поймешь, кто я.

Араб подумал. Рация засекреченная, сама процедура связи – тоже, надо было набрать код, и только тогда ты входил в сеть…

– Бес…

– Араб, Немой на связи…

Странно, вышли сами…

– Араб на приеме.

– Немой – Арабу! Доложите свой статус!

– Араб – Немому! Встретил Асмодея, просит связи со штабом… Группа в полном составе…

Станция связи замолкла на пару секунд…

– Немой – Арабу. Срочная эвакуация подтверждена, повторяю – срочная эвакуация подтверждена. У тебя – посылка особой важности. Приказано сохранить любой ценой! Повторяю – сохранить любой ценой! Как понял?

– Эвакуация подтверждена, посылку сохранить любой ценой, – дисциплинированно повторил Араб.

– Верно. Семью километрами севернее от тебя – зеленка. Укройся, жди группу эвакуации.

– Вас понял…

Незнакомец пытливо смотрел на Араба.

– Самолет. Там. – Он показал рукой туда, откуда шли Араб с группой.

Отрицать было глупо – Араб медленно кивнул.

– И вы его выпотрошили, – незнакомец кивнул на рюкзак, поставленный посреди камней, – и забрали груз. Так?

Араб молча смотрел на незнакомца, тишина над ними сгущалась. Неизвестно, что было бы дальше, – Араб незнакомцу не слишком-то доверял, несмотря на его русский. Тишину разорвал назойливый сигнал станции связи, так звучал только срочный сигнал вызова…

– Араб на приеме.

– Немой – Арабу! Асмодей с тобой?

Араб помедлил.

– Так точно.

– Он свой. Выполнять все его указания, как мои. Как понял?

– Вас понял.

– Идти на точку эвакуации. Немедленно!

– Принял.

– Конец связи.

Араб положил трубку спутникового телефона…

– Приказ получил?

– Так точно… – недовольно проговорил Араб.

– Руки в ноги – за мной!

Звук в горах расходится причудливо, отражается от скальных стен. До ушей уже доносился едва слышный хлопающий стук вертолетных винтов, но понять, где эти вертолеты – в километре или в десяти, по звуку было невозможно…

– Господин полковник[57]. Если не отпустите – уйду сам. Возьму добровольцев, пойдут со мной. В любом случае, их вытаскивать оттуда надо. Прямо сейчас.

Подполковник Бежицкий, командир дислоцированного в Чирчике полка спецназа, к которой относился и Южный учебный центр, кряжистый здоровяк, обритый наголо и пользующийся на тренировках сделанными специально для него трехпудовыми гантелями, недобро осклабился:

– Это пешком, что ли, двинешь?

– Надо – и пешком пойду. Тут недалеко…

Подполковник тяжело вздохнул. Подчиненных ему по службе башибузуков он знал и ни на минуту не сомневался, что как раз вот этот – возьмет и в самом деле пойдет. И людей за собой поведет, потому что пользуется авторитетом среди подчиненных, как и полагается хорошему командиру.

– Дурак ты, Тихонов… – тяжело произнес он, – и так вляпались по самое… не усугубляй хоть. Меня только что на связь замкомандующего вызывал, чуть матом с ног не сшиб. Тебя вообще приказано под арест вместе со всеми причастными к этому делу, уж не знаю, откуда вас в штабе так хорошо знают, но знают. Натворили дел с этими выпускными… и подо мной уже стул шатается… Довыпускались… молодое пополнение… ясны соколы, мать вашу…

– Я за свое место не держусь, господин полковник, – набычившись, ответил Тихонов.

– Ты мне бычку тут не включай! – угрожающе проговорил Бежицкий. – Набычился он! У меня таких, как ты, орлов целый полк. Только не те орлы, которые в небесах высоко летают, а те, которые сверху и прям на голову! У каждого второго… на мое место встань, в общем… потом и бычь!

Помолчали, остывая, понимая, что в такой ситуации и наговорить и наделать можно – непоправимого. Каждый осознавал правоту другого и не мог отступить от правоты своей. Тихонов понимал подполковника – то, что они сделали, было прямым нарушением устава и каралось судом офицерской чести. Проклятые разведчики, как всегда, никого не предупредили о проводимой операции… а с другой стороны, какие бы они были разведчики, если бы предупреждали заранее всех и каждого… А теперь придется расхлебывать кашу, которую заваривал не ты. И подполковник отлично понимал, что только так из бренного человеческого тела куется стальной клинок. Так, и никак иначе. Сначала в печь, потом в ведро с водой. А те, кто составлял уставы… то нельзя, это нельзя… сами бы в кадетке попреподавали парочку годков… Но если он не только не посадит Тихонова под арест, а даст ему вертолеты и людей… то есть нарушит прямой приказ… тут суд военного трибунала без вариантов…

– Оружие на стол, – наконец выговорил подполковник, – в холодную[58]сажать тебя не буду, охолонешь и сам. Сдай оружие и иди…