Мистер Вечный Канун. Уэлихолн - Олег Яковлев

— Да.

Томми сейчас было не поймать на лжи, ведь он говорил чистую правду.

— Я уже ответил: Кэндлы и Кроу — старые враги. Разумеется, она нас ненавидит.

— Но как вышло, что ты и папа?..

— Мы перестали быть Кроу и стали Кэндлами. Отрубленные и выброшенные ветви прижились на другом дереве.

— Я не понимаю…

— Ну, если не понимаешь, значит, пока с тебя хватит семейной истории. На этом мы и закончим разговор.

— Но…

— Я сказал, хватит!

Дядюшка сжал кулаки и шагнул к Томми. Мальчик отшатнулся.

— Тебе бы начать слушать, что говорят, — сказал Джозеф Кэндл, наделив племянника злобным взглядом. — И уж поверь мне, не стоит посвящать мамочку в детали нашей милой беседы. Это я тебе как любимому племяннику советую. Корделия не хотела бы, чтобы я тебе что-то рассказывал, но мне она ничего не сделает. А вот на твоем месте я бы задумался, будет ли она рада, если узнает, что ты говорил со старухой Кроу. Все, можешь убираться.

Томми попятился к выходу из библиотеки. Он был так напуган, что просто не чувствовал ног. Из головы исчезли все мысли, кроме одной: «Скорее… скорее сбежать от этого монстра…»

В тот миг, когда мальчик уже повернулся к двери, Джозеф Кэндл вновь заговорил.

— Милый мой, — сказал он голосом прежнего дядюшки, добродушного и нелепого толстяка, слегка ворчливого, но не более, — надеюсь, ты будешь здесь в следующий раз, когда привезут тыковки, и поможешь нам с ними управиться. Я очень на это… — он сделал недобрую паузу, — надеюсь.

Джозеф Кэндл снова стал таким, каким мальчик знал его до этого разговора. С покрасневшим от простуды лицом, вечно ежащимся от невидимого сквозняка. Но эта метаморфоза пугала еще сильнее. Дядюшка вновь надел свою маску.

— Мы на месте, сэр.

Желтый облезлый таксомотор остановился у обочины, и пожилой таксист негромко выдохнул:

— Улица Серая.

Виктор Кэндл поглядел в окно. Выходить ему расхотелось.

Это была самая окраина Уэлихолна. Причем окраина настолько, что даже дома здесь располагались только с одной стороны улицы — с городской. По другую же сторону простирались пустыри, плавно перераставшие в вересковую пустошь. Кругом плыл туман. Очертания проглядывающих во мгле домов казались неаккуратно пришитыми где-то на самом краю видимого пространства. Даже свет, зажженный в некоторых окнах, выглядел серым и чахлым.

— Мы на месте, сэр, — повторил таксист, пристально глядя на пассажира через треснувшее зеркало заднего вида.

— Да-да, — пробормотал Виктор.

— Таксометр говорит, с вас флорин.

Виктор глянул на круглую механическую коробку, висящую на дверце у зеркала. Цифры на ячейках явно скромничали: если им верить, машина едва покинула Холмовой район, — казалось, таксометр сломался еще где-то под холмом Ковентли.

— Держите полкроны, — сказал Виктор и протянул монету. — Сдачи не надо.

— Благодарю, сэр, — таксист кивнул и указал на улицу за окном. — Советую поднять воротник — там холодно…

Дверь хлопнула. Таксист надавил на педаль, и спустя пару мгновений желтая машина исчезла в тумане. Виктор остался стоять на обочине в полном одиночестве.

Туман поднимался до самых крыш и клубился так сильно, словно его целый месяц плели дамы из местного вязального общества: на расстоянии уже в десять шагов почти ничего нельзя было разглядеть.

Подняв воротник пальто и засунув руки поглубже в карманы, Виктор огляделся по сторонам в поисках нужного ему дома. Подойдя к ближайшей ограде, он увидел на почтовом ящике номер — 17. На ящике соседнего дома было выведено: 16. Выходило, что номера домов здесь шли подряд — хотя чего еще ожидать от улицы, застроенной лишь с одной стороны.

Дом номер 23 притаился где-то рядом…

Спустя двадцать минут блуждания во мгле Виктор поймал себя на мысли, что уже совершенно ничего не понимает.

За все это время он вдоль и поперек исходил Серую улицу, а нужного дома так и не отыскал. Рядом с номером 22 располагался номер 24, следующим был 25, за ним — 26 и так далее… Никакого тебе двадцать третьего дома!

Сперва Виктор подумал, что проскочил. Вернулся. Но на этот раз в тумане он не нашел даже двадцать четвертый дом. Варианта было всего два: то ли он окончательно заблудился, то ли вот уже второй дом выкрали прямо у него из-под носа.

Виктор был зол. Еще бы! И как он расспросит Биггля, если не может даже отыскать его жилище? Сначала сам старик ведет себя так, словно его не существует. Теперь вот и его дом решил сыграть с ним в прятки!

Прошло еще не меньше получаса. Виктор продрог до костей, а улица, здешние дома и белесая мгла кругом уже покрылись плотным слоем выдержек из его персонального словаря изощренных ругательств. И тут он вдруг увидел в тумане человека. Мужчина в пальто и цилиндре стоял на другой стороне улицы и не шевелился.

«Вот у кого я узнаю, где этот треклятый дом!» — подумал Виктор и решительно двинулся к нему.

С каждым шагом предчувствие, что затея эта ничем хорошим не закончится, крепло, но он все равно упорно шел вперед. Вскоре оказалось, что человек стоит вовсе не на улице. Туман исказил расстояние: на самом деле тот прилично отошел от города.

Виктор вдруг поймал себя на том, что уже пару минут идет по заросшим низким бурьяном пустошам навстречу стоящему на месте типу в пальто и цилиндре и при этом приблизился ненамного. И как он различил этого человека с такого-то расстояния в столь плотной мгле?

Внезапно появившаяся мысль заставила Виктора обернуться… Дома Серой улочки растаяли, словно их никогда и не существовало.

«Ну просто замечательно!»

В тумане что-то хрустнуло.

Виктор повернул голову и с удивлением понял, что человек, к которому он так долго шел, стоит всего в паре шагов от него.

Незнакомец был огромен — выше Виктора на добрых три, если не четыре головы! Здоровяк стоял к нему спиной, ссутулив плечи и держа руки в карманах. Воротник его пальто был поднят, цилиндр на голове чуть клонился в сторону.

— Простите… — сказал Виктор и сам не узнал свой дрожащий голос. — Простите, мистер… эм-м…

Здоровяк даже не обернулся, словно и вовсе не заметил никого рядом с собой. Или же он просто был слишком погружен в свои мысли.

— Простите! — уже громче сказал Виктор и обошел громадную фигуру.

Увидев лицо незнакомца, он в страхе попятился и, зацепившись каблуком за камень, упал на землю. Вместо головы у типа в пальто и цилиндре была рыжая тыква с вырезанными ножом треугольными глазами и пастью. Тыква зубасто улыбалась, косясь на Виктора.