Мистер Вечный Канун. Уэлихолн - Олег Яковлев

Томми вздрогнул. Да, ловушка сработала идеально, но ему вдруг показалось, что он поймал зверя, который слишком велик для его капкана.

В какой-то миг дядюшки, того знакомого и предсказуемого во всем добряка, который присутствовал в жизни Томми с самого его рождения, не стало. Джозеф Кэндл, стоявший напротив Томми всего мгновение назад, и Джозеф Кэндл, который был сейчас, отличались друг от друга, как отличаются два совершенно разных человека, которые даже не родственники. Прежнего он считал славным, веселым и жизнерадостным дядей, с которым всегда можно было объединиться против склочных тетушек, а нынешний был незнакомым и крайне отвратительным типом, которого неизвестно кто и неизвестно зачем вообще пригласил в дом.

— Я так и не услышал вопроса, — медленно и угрожающе проговорил Джозеф Кэндл.

Где-то в глубине библиотеки вдруг раздался металлический звон, эхо от которого разошлось по помещению дрожащим эхом. Часы отбивали девять часов вечера, но Томми померещилось, будто эти жуткие звуки издают вовсе не часы, а падающие на пол один за другим обломки разлетающейся на части маски дядюшки Джозефа.

Стих последний удар, эхо рассеялось, а ложного обличья Джозефа Кэндла как не бывало. Со стороны казалось, что этому человеку даже дышать стало легче. Должно быть, он так устал постоянно притворяться и играть роль, что сейчас был почти счастлив.

— Значит, старая ведьма так и не научилась держать язык за зубами, — негромко, но невероятно жутко сказал Джозеф Кэндл. — Хотя, наверное, ее гнилые зубы уже все повыпадали, вот язык наконец и выбрался на волю. Этого стоило ожидать…

Даже знаменитый черный юмор дядюшки стал совсем иным: злобным, пугающим, отвратительным.

— Я ведь говорил этой старой кошелке Джине, что нужно избавиться от ведьмы Кроу, от всех ведьм Кроу: перерезать им глотки или заживо закопать — но она не послушала. Что ж, сама виновата…

В дядюшке проснулся монстр. Оказалось, что не нужно было заглядывать под кровать или в темный шкаф, чтобы отыскать чудовище, — настоящее чудовище всегда жило рядом, за тонкой стенкой.

Томми был в ужасе. Затевая этот разговор, он никак не мог предположить, к чему тот приведет. Его добрый, славный дядюшка только что сказал об убийстве?! О том, что давно нужно было убить старуху и… мисс Мэри?

— Как ты можешь так говорить? — испуганно пролепетал Томми.

Его по-детски наивное возмущение показалось Джозефу Кэндлу забавным, и он рассмеялся. Да, это был смех, которого лучше никогда не слышать, — свирепый, злорадный и почему-то торжествующий.

— Как я могу говорить о том, чтобы убить собственную мать? А затем еще и сестру? — спросил он. — Да, это тяжело понять глупому ребенку.

«Его мать?! — ужаснулся Томми. — И сестра?! Как такое может быть? Значит, и папа тоже? Папа и дядюшка Джозеф — сыновья той старухи? Они — братья мисс Мэри?!»

Хоть он и был потрясен, все же резко одернул себя: ни в коем случае нельзя выдавать, что это для него новость! Он ведь сказал, что якобы все знает, нельзя показывать недоумение, пока на самом деле не узнает все…

— Почему ты их ненавидишь? — спросил он.

Дядюшка пожал плечами. Он всегда так делал, когда кто-то задавал ему неудобный вопрос, но раньше Джозеф Кэндл всякий раз увиливал от ответа. Сейчас же он, видимо, собрался как следует этим ответом насладиться.

— И правда, как я могу ненавидеть этих ничтожеств? — с презрением бросил дядюшка. — Давно прошло то время, когда имя Кроу звучало гордо. Они лишились всего — бездарно и глупо растратили, потеряли и заложили. Когда-то они правили этим городом, но теперь уже никто и не вспомнит, кем они были. Старая ведьма сама до этого довела. Она боялась. Боялась! Как думаешь, чего? Она боялась своих же детей — той тени, которую отбрасывает на нее крона выращенного ею же дерева. Старуха взяла топор и сама обрубила все ветви у этого дерева, оставив лишь одну — сухую и мертвую — ту, что никогда не сможет отбросить на нее тень. Чему же тут удивляться, если дерево в итоге засохло полностью. Но для меня все это в прошлом, и я рад, что мне довелось наблюдать за увяданием Кроу со стороны. От них почти ничего не осталось — лишь старуха и ее сумасшедшая дочь. И все же… все же… Пока хоть кто-то из Кроу жив, они будут представлять угрозу для нашей семьи.

— Но выходит, эти Кроу тоже наша семья! — запротестовал было Томми. Он вообще уже ничего не понимал.

— Нет, парень, — безжалостно сказал дядюшка, покачав головой. — Наша семья — это Кэндлы. Мы с твоим отцом давно больше не Кроу, и я сделаю все, что будет нужно, для нашей семьи. Для Кэндлов. Тебе ясно?

— А папа? — спросил Томми с вызовом. Знал бы кто-то, чего только стоил ему этот вызов.

— Что папа? — не понял дядюшка.

— Папа тоже все сделает?

Джозеф Кэндл расплылся в неестественной, фальшивой и оттого еще более жуткой улыбке.

— А папочка твой — муж Корделии, и этим все сказано.

Для Томми этим ничего не было сказано, хотя дядюшка явно вкладывал в очевидный для всех факт какой-то особенный смысл.

— Но чем они нам угрожают? — спросил мальчик. — Эти Кроу?..

— Парень, — Джозеф прищурился, глядя на племянника. — Твоя мамочка полагает, что ты глупое дитя и твою ранимую душу нужно беречь. Я же считаю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы понять простые вещи. И это единственная причина, по которой мы сейчас с тобой вообще разговариваем. Не будь ты Кэндлом, я бы уже давно свернул тебе шею за подобные вопросы. Ты меня понял? — Нынешний Джозеф Кэндл был явно способен воплотить свои угрозы в жизнь. — Так вот, тебе нужно понять одну простую вещь: у тебя есть семья, и у твоей семьи есть враги. Да, их сейчас мало, и они разобщены, от них остались лишь жалкие тени, но они ждут того часа, когда мы зазеваемся и утратим бдительность.

— О чем ты говоришь? Враги? Как будто идет война…

— А так и есть, парень, — усмехнулся Джозеф Кэндл. — Все схватываешь на лету. Есть Кроу, есть Тэтч, когда-то из Германии ползла зараза кайзеровских Ратте… Но не будем углубляться в историю. Сейчас мы сильны, но так было не всегда. Мы сильны, без ложной скромности могу тебе заявить, благодаря мне и твоему отцу. А еще мы все связаны. Даже безумная старуха Джина, даже ты. Так что и думать не смей идти против семьи.

— Но я и не думал…

— Вот и хорошо. А теперь говори, что тебе сказала старая ведьма Кроу? И вообще, как это так вышло, что ты ее увидел? — Джозеф Кэндл вдруг оборвал себя. — А, ну да. Клара…

— Нет, я говорил только со старухой! — воскликнул Томми. Он всерьез испугался за мисс Мэри. Что если этому чудовищу вздумается сделать ей что-то плохое?

— И что она сказала?

— Почти ничего, — быстро проговорил Томми. — Я случайно попал в дом на пустыре, и старуха из Гаррет-Кроу велела спросить у тебя, почему она нас ненавидит.

— И это все? — прищурился Джозеф Кэндл.