Месть базилевса - Николай Бахрошин

– Я устал! Устал, устал, устал! – кричал базилевс Тиберий III. – Устал, слышите?! Вы хоть понимаете, как я устал?!

Стратиг фемы Опсинион патрикий Илья Колонн и архонт Константинополя Ираклий Деместр, двоюродный брат базилевса, покорно кивали в знак того, что слышат.

Еще бы не слышать! Стены рабочего кабинета правителя во Влахернском дворце, его высокие сводчатые потолки отражают звук не хуже, чем в иной церкви. Здесь и негромкое слово слышно из самых дальних углов, а уж такой визг…

Переглядываясь украдкой, военачальники выжидали, когда базилевс закончит орать и можно будет обсудить положение. Они оба – седой, невысокий, высушенный годами Колонн и огромный, грубый как неошкуренное бревно Деместр, надменный с равными, жестокий к подчиненным, втайне завидовавший военной славе патрикия, – были спокойны. Привыкли к Тиберию, который вспыхивает как сухая солома и прогорает так же быстро и без остатка. Сейчас, во времена смуты, они нужны базилевсу куда больше, чем он им. Это тоже надо учитывать.

– Во-первых, я устал от окружающей глупости! – вдруг взялся перечислять базилевс, тяжело поводя налитыми кровью глазами. Полные щеки дрожали, а губы ломались, выплевывая слова. – Во-вторых, устал от предательства! В-третьих, устал от бездействия моих командиров, которые только и думают, как бы повыгоднее перекинуться на сторону Риномета! В-четвертых…

В точности чиновник, составляющий список, подумал стратиг Колонн. Чиновником он когда-то был – нынешний багрянорожденный. Им же остался. Верит бумаге и не понимает людей – отсюда все его страхи.

Стратиг покосился на меченную оспой, тесанную без шлифовки рожу архонта столицы. Понял, тот подумал о том же. Может, только в других выражениях, с обычной своей жеребячьей грубостью. Архонт Деместр далеко не дурак, хотя по виду этого не скажешь…

От чего устал базилевс в-четвертых, так и осталось невыясненным. Тяжелая, высокая створка двери распахнулась без предупреждения, было слышно, как звякнуло оружие у отскочившего в сторону караульного схолария. Патриарх Каллиник, наместник Господа на земле, старец, конечно, благостный, но вездесущий как уховертка, вошел в кабинет удивительно быстро при своей грузной комплекции и тяжести золоченых риз.

Вот времена настали – в кабинет базилевса все вваливаются, словно солдаты в публичный дом…

– Базилевс, разреши сказать! Войска Риномета подходят к Константинополю! Конные болгары, эти Богом проклятые язычники, уже разоряют предместья! – провозгласил отче глубоким, хорошо поставленным голосом. Как с амвона провозгласил.

Военачальников новость не удивила. То, что войска мятежников движутся на столицу, не новость даже для водоносов. Но – быстро дошли, конечно, очень быстро. Болгарские всадники известны стремительностью…

– А почему об этом сообщает патриарх, а не докладывают разведчики? – чуть заметно поморщился стратиг, не терпевший пренебрежения уставным порядком даже в мелочах. Впрочем, тоже можно понять, у Каллиника свои причины бояться возвращения Ираклида. Властный старец когда-то так возмутился необузданностью его всевластия, что загремел бы в ссылку, побудь Юстиниан на троне еще хотя бы полгода. Христос говорил: «Не мир, но меч я принес вам!», а патриарх явно его подобрал за Спасителем, злословили в городе.

– Вот! Дождались! А я говорил! Я предупреждал! – зло выкрикнул Тиберий. Его пронзительный голос ударился о высокие своды и рассыпался.

– Он говорил? Предупреждал? – опять переглянулись стратиг и архонт.

Это ему говорили! Его предупреждали! И снова пытаются обсудить с правителем ситуацию, выслушивая вместо этого его сетования…

* * *

Несмотря на мнение большинства своих подданных и насмешливое прозвище Пуганый, базилевс Тиберий III не был трусом.

Разве трус мог бы возглавить заговор против трона? Захватить власть с малым числом людей и почти без участия армейской верхушки, всегда бывшей главной силой имперских переворотов? А удержаться у власти в течение семи лет, в то время когда страну сотрясали распри, восстание армян, набеги варваров и мусульман, когда любой стратиг фемы чувствовал себя большим хозяином в своих землях, чем богоявленный император, – неужели трус на это способен?

Да, Тиберий был осторожным. Да, он редко спал хорошо, продолжая даже во сне противостоять врагам и выдавливать гнойные нарывы измены. Но разве бдительность заслуживает насмешки?