Изгой - Юрий Никитин

Гелон покачал головой:

— Нет. Я не даю злу свободу. Я борюсь со злом... Намоих землях нет зла... по крайней мере, большого и безобразного. Я уменьшаюзло! Если бы и другие так же уменьшали его в своих землях, мы бы очистили землю

Скиф вскрикнул:

— Но там... за перевалом! Там убийца нашего отцарезвится безнаказанно! Где ее сынок Агафирс правит могучим государством лишьпотому, что согласился с ее преступлением? Это разве справедливо?

Гелон посмотрел на Олега, словно искал поддержки, но Олегмолчал. Гелон сказал убеждающе:

— Агафирс самый старший сын. Он и должен былнаследовать трон...

— Нет! — воскликнул Скиф. — Ты же знаешь, чтомы оба были лучше! Мы побивали его в детстве, хоть в драках, хоть в знаниях...великих битв, управлении людьми, сборе налогов. Мы все умели лучше!.. Даже ты,хоть и не любил драться, побивал его! Забыл? Трон занял бы я... либо ты. Нотеперь он сидит там лишь потому, что согласился с подлостью. А кто допускаетподлость, тот сам подл.

Гелон кивнул.

— А всякий подлый, — сказал он, — нам враг.Видишь, Скиф, я с тобой согласен. И тоже борюсь с подлостью. Везде, гдевстречаю. Но я сперва хочу истребить ее здесь, а потом уже идти в другиестраны. Я хочу быть чист, чтобы на чужие грязные пятна мог указывать своимчистым пальцем!

Скиф стукнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, хотя столбыл массивным, ножки из толстого дуба, а столешница толщиной в руку.

— Гелон, я тебя не убеждаю в своей правоте! Я знаю, чтоя прав. Я спрашиваю прямо: ты идешь со мной или нет?

— В мести?

— Да, в мести!

— Мести нашей матери? — переспросил Гелон. —Ты так и не ответил... а что потом? Допустим, побьем ее войска... а войска тамсильные, Агафирс мечтает о войнах, захватим город, побьем жителей, ворвемся сокровавленными мечами во дворец... ворвемся в спальню нашей матери... Что тысделаешь? Убьешь?

Скиф зарычал. Лицо перекосилось, на лбу и висках вздулисьтугие жилы.

— Что ты такое спрашиваешь? Что ты спрашиваешь? Ты жезнаешь, что смерть отца должна быть отомщена! Иначе... иначе нет в миресправедливости!

Гелон повернулся к Олегу:

— Что скажешь, мудрый волхв? Есть на светесправедливость? Или нет ее?

Олег буркнул невесело:

— Откуда ей взяться?.. Для того великий Род и создалнас, чтобы мы ее установили.

Скиф вскрикнул:

— Видишь, и волхв говорит то же самое!

— Да? — спросил Гелон. — Тогда все же ответьпрямо: ты вот так просто пойдешь и убьешь родную мать?

Скиф вскрикнул отчаянно:

— Я не хочу ее убивать!.. Но я должен! Она убила моего отца,которого я даже не увидел! Я не сидел у него на коленях, он не подбрасывал меняв воздух, не учил ездить на коне, не учил держать деревянный меч... Она лишиламеня отца... она виновата!

Гелон отодвинул пустое блюдо, поднялся. Олег и Скифсмотрели, как правитель Гелонии прошелся по комнате, нахмуренный, несчастный, спотерянным выражением на лице. Наконец остановился, посмотрел Скифу прямо вглаза.

— Я не пойду с тобой, брат, — произнес он яснымголосом. — Да, наша мать поступила... неправильно. Да, наш отец не совсемчестно взял ее в жены. Но все равно она не должна была его убивать.

— Да еще так подло! — вскрикнул Скифяростно. — Герою умереть от яда? Какой позор!

— Убила как могла, — ответил Гелон. — Сейчасвопрос в том, должны мстить или не должны. Вспомни, Агафирс вообще считает, чтомать права и мстить мы не должны. Ты считаешь, что должны. Я оказалсяпосредине: да, мать не права, я не хочу жить с нею в ее стране, не хочу своейдоли наследства. Я ушел, отказавшись от родства с нею. Надеюсь, ей сталостыдно.

Скиф вскипел, а Олегу стало неловко за Гелона. Похоже,средний брат не совсем понимает жестокость мира, в котором живет. С другойстороны, как-то ухитрился сделать свою крохотную страну... а сейчас совсем ужене крохотную, процветающей...

— Отец! — выкрикнул Скиф. — Отец!.. Его кровьвзывает об отмщении.

— Отец умер без крови, — напомнил Гелонмягко. — Но ты прав, для отца надо было что-то сделать. Скиф уставился снепониманием:

— Для отца? Для него можно только отмстить человеку,его убившему! Тогда его душа успокоится.

Гелон покачал головой. В глазах было сомнение, наконецпроронил тихо:

— Я уже несколько лет пытался его отыскать. Я собралколдунов, магов и волшебников, просил побывать в том мире... Только одномуудалось попасть туда. Не знаю, сам он там был или только его дух... чародей исам не знает, но он говорил с нашим отцом.

Скиф вскрикнул с негодованием:

— Зачем ты тревожишь дух отца?

Гелон медленно поднял голову, взгляд его синих глаз, каквнезапно заметил Олег, может становиться и вот таким же твердым, как диамантычистой воды. Всегда готовые к улыбке губы сомкнулись в плотную линию.

— Не ради любопытства, брат. Не ради любопытства.

— А ради чего?

Олег невольно затаил дыхание. Скиф тоже застыл. Гелон послепаузы обронил:

— Я просил узнать, как его вернуть в наш мир. Скифахнул, из Олега вырвалось невольное:

Ого!.. Разве такое возможно?

Невозможно для простых людей, — ответил Гелон. —Но не для героев.

Скиф сказал потрясение:

— Брат... Ты делаешь... делаешь невозможное! Это явзялся за простое, понятное: отомстить за отца. Кто из нас не мстит? Все мы...А ты, ты... я люблю тебя, брат. Ты единственный из нас... нет, из людей вообще,кто отказался ломать, а только строит! Я... я, наверное, в твоих глазах совсемдрянь, да? Ведь я стараюсь отправить человека на тот свет, а ты стараешьсяоттуда вытащить!

Олег вмешался:

— И на тот свет надо плохих людей, и с того света...хороших. Разница только в том, что убивать и вообще ломать и рушить всегдапроще, чем строить. Я даже не представляю, как ты намереваешься освободитьКолоксая.

Скиф сказал с надеждой:

— Это же Гелон! Ему всегда все удавалось. Гелон бледноусмехнулся:

— Получалось, а не удавалось. Удача здесь ни при чем. Япять лет только говорил с магами! Уговаривал, обещал, просил. Затем покупал дляних все, что им требовалось... Почти все деньги оказались потраченными зря, но,как я говорил, один сумел добраться, поговорить... Я его отправил к самимвладыкам того мира.

В страшной тиши Скиф прошептал:

— Как?.. Как ты сумел?

— Слева и справа от города руины, — напомнилГелон. — Те, что слева, — остатки храма подземных богов. Я подумал,не знак ли это мне? Не отсюда ли можно попасть в тот мир... и вернуться?