Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

Вскоре стали слышны выстрелы. В Остановившись в начале длинного, полого изгибающегося коридора, я стволом карабина отодвинул край занавеса на окне с мутноватым стеклом – первым оконным стеклом, которое я увидел в этой реальности.

Коридор находился на нижнем этаже здания, окруженного гранитной стеной. Лучи закатного солнца озаряли вершины красных башен. Кремль! Вот, что они называли Цитаделью... Иногда в окошках башен поблескивали вспышки. Над одной развевался черно-желтый флаг. Хорошо, а где я нахожусь? В храме Христа Спасителя, вот где. С огромного центрального купола монахи могут простреливать внутренний двор Кремля, то есть Цитадели, и площадь с Мавзолеем. Интересно, он разрушен?

В окруженном гранитной стеной внутреннем дворе Храма ровными рядами росли деревья и тянулись аккуратные каменные дорожки. Возле сторожевых будок стояли монахи с желтыми повязками на рукавах, горели костры. Бесхвостая лошадь тащила по аллее к стене «сорокопятку» с угловатым бронещитком в заклепках и литыми колесами из пластика. Следом, положив руку на орудийный ствол, шагал монах.

Когда я отошел от окна, в другом конце коридора хлопнула дверь. Раздались голоса, быстрые шаги. Откинув занавес, я нырнул за него и влез на подоконник. Занавес лег на место. Шаги стали громче – и стихли. Я не видел людей, а вот они на фоне льющегося из окна света могли различить мой силуэт. Хотя на улице вечер, а занавес плотный...

– Что случилось? – прозвучал голос совсем рядом. Что-то скрипнуло.

Я приподнял карабин, чтобы выстрелить прямо сквозь занавес, но тут другой голос откликнулся:

– Зальем кровью весь пол. Быстрее, он же умирает!

– Сейчас, только удобнее перехвачу, – произнес третий.

Стон, опять скрип, звук шагов – люди удалялись в ту сторону, откуда я пришел.

Выглянув из-за края занавеса, я увидел четырех монахов, которые тащили носилки с раненым. Полурясу с него сняли и кое-как перемотали ею залитый кровью живот.

Монахи скрылись за поворотом коридора, стукнула дверь, и я слез на пол. Уже собрался откинуть занавес, но что-то заставило оглянуться – на каменной дорожке во дворе стоял молодой монашек с желтой повязкой на рукаве и пялился на меня. Когда мы встретились взглядами, он встрепенулся и, стаскивая со спины ружье, бросился к крыльцу слева.

Вскинув карабин, я прицелился в него сквозь стекло. Нет, нельзя стрелять – монахи сбегутся со всех сторон... Что делать? Сейчас он подымет тревогу, и тогда конец...

А ведь коридор, судя по всему, ведет в соседнее здание, куда и бежит монашек. Сообразив это, я сорвался с места. Не было времени прислушиваться, есть ли кто в помещении за дверью в конце коридора – распахнув ее, я прыгнул вперед, выставив перед собой карабин.

В холле со сводчатым потолком и паркетным полом было пусто. С одной стороны вверх шла мраморная лестница, с другой была массивная дверь и потертый ковер под ней.

Та самая дверь, к которой снаружи сейчас подбегал монашек.

Встав сбоку от нее, я опустил карабин и занес над головой пику. Дверь распахнулась, монашек ввалился в холл с ружьем на изготовку. Во рту его была деревянная дуда-свисток, он даже успел свистнуть, а потом наконечник пики плашмя ударил его по лбу.

Едва не проглотив свисток, монашек свалился на ковер лицом вниз. Я прыгнул на него, просунув пику под подбородоком, уперся коленом в хребет и надавил, вжимая древко в шею. Он захрипел, засучил ногами.

Продолжая душить его, я ногой захлопнул дверь, наклонился и прошептал в ухо:

– Вякнешь что – убью! Только звук издашь – сразу убью, ты понял?!

Он закашлял, пытаясь кивнуть. Я разжал руки, и парень упал лицом в ковер. Подтянув к себе отлетевшее в сторону ружье, я повесил его на плечо. Достал нож, вывернул правую руку монашка за спину, приставил клинок к горлу и выпрямился, подняв его на ноги.

Он был ниже меня ростом и гораздо легче. Румяный, едва пробивающаяся рыжеватая бородка, веснушки на скулах. Ворот полурясы порвался, из разбитого носа текла кровь.

– Где Юна Гало? – спросил я.

Парень опять закашлялся, и я слегка ослабил хватку.

– Где ее держат?

– Кого? – просипел он, икая.

– Юна Гало, переговорщица из Меха-Корпа.

– Ра... разве она в Храме?

– Да, где-то здесь. Тебя как звать?

– Тим... Тимофей. – Он хлюпнул окровавленным носом и снова икнул.

– Я тебя не убью, если будешь отвечать на вопросы и делать что сказано. Переговорщицу привели сюда через подземелья. Куда ее дели потом?

– Я не знаю! – застонал он. – Я же просто...