Хроники Арта. Дважды меченный - Владимир Боканов

– Арувал не зря именуется Правдивым. Ему достаточно лишь коснуться левой рукой любого из нас, чтобы добиться честного ответа на свой вопрос. Правда, в моей голове, – Ивар поежился, – отец никогда еще не копался. Быть может, – он хищно усмехнулся, – для выяснения обстоятельств императору хватит допроса сопровождающего меня гнома?

– Эй-эй, – Орли отпрянул, – я не давал никому права залезать мне в башку! Сами наследили, – гном с трудом сложил руки на своем необъятном брюхе, – сами и выкручивайтесь. А то мало ли, копнет твой папка лишку, а я потом красней.

– Поверь, – не удержался от комментария Ганирус, – твои сексуальные предпочтения будут интересовать императора в последнюю очередь.

Беспощадный повернулся спиной и показал оппоненту неприличный жест.

– В любом случае, – поспешила разнять спорщиков Миланика, – решать будет сам Арувал. Не волнуйтесь. Уж кто-кто, а дедушка точно не страдает излишним любопытством.

Больше возражений не последовало. Через тридцать минут, чмокнув на прощание возлюбленного, девушка присоединилась к небольшому отряду, состоящему из десяти эльфов и одного вечно недовольного гнома. Ганирус настаивал как минимум на полусотне воинов, но принц отклонил его щедрое предложение, мотивировав свой отказ тем, что они находились в самом сердце империи.

– Крупные шайки разбойников давным-давно уничтожены регулярно патрулирующими территорию Арлинга отрядами ордена Охраняющих. Мелких же формирований негоже опасаться главе вышеупомянутого ордена, – таково было мнение его высочества.

– А гномы? – никак не успокаивался Ганирус.

– А что гномы? Их армия движется с севера, мы находимся на юге. Добраться до этих мест Кормаку при любом раскладе не светит. – Ивар бросил примирительный взгляд на встрепенувшегося было Орли. – Не станешь же ты отрицать, что никому еще не удавалось одолеть арлингов на их собственной земле?

Возражений не последовало. Получив намедни от Полбочки очередной нагоняй, толстяк предпочитал старательно изображать несвойственную ему ранее покорность. Вообще после того, как Ошган стал хозяином двух настоящих драконов, его авторитет в глазах Орли взлетел буквально до небес. Скар и Инга – так назвали крылатых малышек – в первое время росли буквально не по дням, а по часам. Спустя пару недель они вымахали настолько, что почти сравнялись размерами с Гуамоко. Освобожденный от роли наседки филин был еще одним живым существом, к которому драконята относились преимущественно с симпатией. Всех остальных рептилии встречали недовольным шипением, широко растопыривая свои кожистые крылья и грозно клацая челюстями. Впрочем, Гуамоко тоже иногда доставалось на орехи. Привыкнув к тому, что его персону на протяжении долгого времени холили да лелеяли все кому не лень, филин порой не знал, что и предпринять, когда расшалившиеся сверх меры малыши вцеплялись своими крохотными, но уже довольно острыми зубками в изрядно растолстевший за период долгого высиживания птичий зад. Усмирять расшалившихся драчунов, естественно, приходилось Ошгану.

Едва сдерживая хохот при виде обиженной физиономии Гуамоко, ибериец участливо приглаживал его растрепанное оперение, обещая, что строго-настрого запретит мелким хулиганам использовать своего «прародителя» в качестве добычи. Но проходил час-другой – и история повторялась. Наконец, терпению филина пришел конец. По крайней мере так решила Миланика. Он стал все чаще вылетать по ночам, предпочитая охоту домашнему питанию. После одной из таких вылазок филин вернулся встревоженным. Отказавшись от заботливо приготовленных гномом мышей, Гуамоко вопросительно гукнул, сорвался с насеста и, сделав единственный прощальный круг над замком, улетел куда-то в сторону Веспа.

«Доберется ли он до хозяина? – рассеянно поглаживая пятнистую спину Росинки, размышляла эльфийка. – Путь через море не близкий, а Гуамоко слишком раздобрел для дальних путешествий».

Внезапно ее спутница настороженно дернула ушками, принюхалась, поведя из стороны в сторону своим черным мокрым носом, а потом молнией сиганула в ближайшие кусты. Не успела Миланика сообщить отцу о странном поведении своей подопечной, как раздавшееся поблизости конское ржание заставило принца привстать на стременах, внимательно осматривая окрестности. На дорогу, преграждая им путь, выехало не меньше сотни облаченных в боевые доспехи арлингов. Впереди всех, горделиво восседая на белом жеребце, гарцевал Летор Холодный. При виде Ивара на его практически лишенном всяких эмоций лице мелькнула тень улыбки.

– Ого, Ивар Охраняющий, Миланика, какая встреча! Не думал, что снова увижу вас так скоро. Вы оказали мне поистине огромную услугу, избавив от дальнейших поисков.

«Что-то тут не так», – раздался в голове эльфийки тревожный звонок. Слишком уж дерзким и самодовольным был тон любимого отпрыска первого императорского советника. Обычно таким раскованным Летор мог быть с ней наедине, но в присутствии принца Холодный всегда был сама любезность.

– Рад, что смог порадовать сына Майлина Твердого, – ровным тоном ответил Ивар. – К сожалению, меня и моих спутников ждет масса неотложных дел. Поэтому будет лучше, если мы продолжим беседу в другой раз.

С этими словами Ивар тронул пятками своего коня, намереваясь спокойно проехать мимо. Обычно принцу хватало малейшего намека на недовольство, чтобы осадить любого наглого арлинга. Однако в этот раз события приняли несколько иной оборот. Вместо того чтобы покорно склонить голову и дать его высочеству дорогу, Летор достал из-за пазухи увесистый нефритовый шар, на гладкой поверхности которого выделялся огромный, светящийся изнутри рубин.

– Стоять! Именем императрицы Альвии Светлой!

Миланика охнула. Движением, за скоростью которого уследил бы разве что Арт, принц выхватил из ножен катану и упер ее острие прямо в переносицу не успевшего даже моргнуть Летора.

– Что ты сказал, собака? – Прерывистый голос Ивара выдавал крайнюю степень напряжения, охватившую его высочество.

– Не надо, Ивар, – из строя выехал всадник в потертом пластинчатом доспехе, отличавшийся от прочих арлингов черными как вороново крыло волосами. – Не делай этого. Будет только хуже.

Принц даже бровью не повел.

– Что происходит, Эолан? – пытаясь осмыслить услышанное, рискнула подать голос Миланика. – Почему Летор назвал тетю Альвию императрицей?

– Потому что она в данный момент является единственной владычицей Арлинга. – Воин помолчал, очевидно давая Ивару время, чтобы обдумать эту новость. – Арувал Правдивый погиб. Убит одним из проклятых, – он метнул ненавидящий взгляд на Орли, – гномьих берсерков. Мальвик и Тайрус тоже мертвы, как и многие другие эльфы, сложившие головы в ущелье Эйркара.

– Но ведь тогда, – храбро пискнула Миланика, – императором должен стать мой отец. Он старший мужчина в роду.

– Должен? – Лицо черноволосого исказила гримаса страдания. – Он должен умереть за то, что развязал эту войну. И будь моя воля, я не дал бы ему даже права на сэппуку.

– Довольно, Эолан. – Принц вернул катану в ножны так же молниеносно, как и достал. – Я понимаю твои чувства, поэтому прощаю тебе мое невольное оскорбление. Дочь моя, – он повернулся к Миланике, – возвращайтесь обратно. А я поспешу в Альвгард, пока еще не слишком поздно. Уверен, сестра поверит в мою невиновность.