Последним ударом сердца - Розалинда Шторм

Наконец, его пальцы скользнули между бедер и проникли во влажную жаркую глубину. Олеся вскрикнула, задыхаясь от пронзившего ее наслаждения.

— Другие, наоборот, были в состоянии переваривать пищу, вот только не имея достаточного количества щупов, извлекать ее из человеческого тела не могли. И опять-таки загибались от истощения. Мой дед знал об этом и успел подготовиться. Нашел подходящего для меня партнера и провел ритуал объединения. По сути, он слепил из двух недосуществ одну полноценную особь. Так два маленьких уродца встретились — появились брат и сестра Орловы. Слава и Дана.

Олеся слушала, но не слышала, не понимала, не хотела понимать. Вся ее сущность сосредоточилась на маленьком бугорке плоти между ног, что ласкали умелые пальцы Орлова. Вдруг он прекратил свои действия и убрал руку. Смирнова всхлипнула от ощущения потери и подалась назад. Но ей не позволили, удерживая в том же самом положении. Через мгновение она и не захотела отстраняться, почувствовав долгожданное давление. Вот только обрадовалась Олеся слишком рано — Вячеслав не спешил проникнуть внутрь, лишь дразня, поглаживая вход.

— Я — рот Даны, она — мой желудок. По отдельности существовать мы не можем. Вечно связанные, несовершенные, жалкие. Посмешище наших семей. Но мы знаем, как это исправить. Как стать раздельными, чтобы соединиться уже по-другому. Ни как брат и сестра, ни как позорные недоделки, а как любящие друг друга существа.

Вячеслав резко ворвался внутрь. Олеся взвыла от восторга, еще больше открывая себя для него, чтобы вобрать, обхватить внутренними мышцами и никогда не отпускать.

— Знаешь, каково это каждый раз смотреть, как она отдается другому? — без жалости тараня ее плоть, рычал Орлов.

Но Смирновой и не нужна была жалость. Только обещание, что он не остановится, будет обладать ей вечно.

— Наблюдать, как она исполняет все желания незнакомца, чтобы я мог испить его похоть. Видеть ее в чужих объятьях и понимать, что ничего, кроме поцелуя, тебе не светит. Да и этот поцелуй лишь жалкая пародия на настоящий. Он не несет ей наслаждения и нужен только для того, чтобы произвести обмен энергиями. А главное, знать, что между ненавистным для нас обоих существованием и счастьем стоит жалкий человечишка.

Вячеслав вновь схватил ее за волосы, вынуждая поднять голову. Затуманенным взором Олеся посмотрела на стену и не сразу поняла, что видит. За прозрачной преградой Дмитрий брал Дану точно так же, как сейчас это проделывал с ней Вячеслав, будто парочка напротив была лишь их отражением.

Орлова, наклонившись вперед, оперлась ладонями о перегородку. Прогнулась в спине, будто кошка и тяжело дышала. Приоткрытый рот, капельки пота на теле, раздутые ноздри, бессмысленный взгляд — все кричало о наслаждении.

— Конкретный жалкий человечек, — толчки становились быстрее, яростнее, сильнее. — И это ты, Олеся. Лишь выпив энергию человека, обратившего меня во зло, я смогу разорвать нашу с Даной связей, не убив обоих. Дам возможность жить полноценной жизнью.

Картинка перед глазами размазывалась. Олеся больше не могла видеть, впрочем, зрение было уже не нужно. Казалось, она превратилась в китайский фонарик и поднималась в воздух. Легкая, воздушная, подогреваемая страстью Орлова. Каждое его движение, каждый рывок, каждый рык удовольствия отдавался в теле сладкой судорогой и поднимал все выше и выше. Пока не поднял до самых облаков, где Олеся, наконец, взорвалась миллиардами обжигающих искр.

Возвращение на землю стало подобно пытке. Болело тело, но больше всего страдала душа.

— Благодарю, дорогая. Вы расстарались на славу, столь сытым я не чувствовал себя давно, — в довершение всех бед, рядом раздался насмешливый голос Вячеслава. — А сейчас я, пожалуй, пойду, отдохну. Вы же будьте как дома, набирайтесь сил. Завтра повторим.

Желания отвечать у Смирновой не было, да и Орлов не ждал. Монстр просто оставил ее валяться возле прозрачной стены и вышел за дверь. Олеся попыталась встать, но тело не желало подчиняться приказам. Оставив вялые попытки подняться, она замерла на полу и вскоре провалилась в сон.