Ключ от твоего мира - Екатерина Елизарова

– Я не понимаю. За что же изгнали Анда?!

– За нее. Он принял изгнание за Сильяру.

Минут через десять после того, как Алисэн покинула меня, я вышла в коридор. Тихо, стараясь быть как можно более незаметной, отыскала лестницу, по которой мы поднимались, и прислушалась к себе. Нить определенно тянула вниз. Однако испытать себя в роли следопыта мне не удалось.

– Ты идешь на ужин? – спросила Сильяра у меня из-за спины.

– Нет, – сухо ответила я. – А у тебя хороший аппетит, да?

– Ты винишь меня, конечно. Я тоже виню себя, поверь.

– Неужели.

– Не хочу врать тебе. Когда Анд согласился уйти вместо меня – я обрадовалась. Инты редко покидают Энсколд надолго. И почти никогда – навсегда. Я не представляла, как смогу жить в другом, совершенно чужом мире. Без шанса когда-либо обрести избранника и создать семью.

– Разумеется, – процедила я. – Анду, надо полагать, в Эндорфе было легко и радостно.

Сильяра насупилась.

– Возвращайся в комнату, сама ты все равно не найдешь вход в темницу. Я скажу всем, что ты отказалась от ужина. И…

Она развернулась, чтобы уйти.

– И? – спросила я.

– И вернусь.

Ожидание тянулось бесконечно. За окном уже полностью стемнело, а Сильяра все не появлялась. Я ходила из стороны в сторону, заламывая руки и до крови кусая губы.

– Я уже близко, Анд. Совсем близко, – прошептала я и услышала, как тихо отворилась дверь.

– Наконец-то! – воскликнула я.

– Тш-ш. Послушай. Я отведу тебя вниз, раз ты настаиваешь. Если об этом узнают – а об этом узнают, – меня накажут, но я сделаю это.

– Если ты закончила свои героические излияния, может быть, мы уже пойдем?

– Да. Но ты должна понимать, что тебе там будет плохо, – сказала она и указала на мои руки. Я проследила за ее взглядом и не поверила тому, что вижу. От кончиков пальцев до самой границы рукава кофты кожу покрывали бледные, чуть светящиеся голубым светом, узоры.

– Не важно, отведи.

И снова – подвалы и подземелья. Что-то я зачастила появляться в них в последнее время.

– Дальше я не пойду, – сказала Сильяра, когда мы подошли к очередной массивной двери. – Там должен быть еще один коридор и несколько комнат. Та, в которой держат Андонира, вероятно, единственная запертая.

– Ясно. Спасибо, – все-таки поблагодарила я и толкнула дверь.

Искать комнату не пришлось, нить буквально притянула меня к нужной. Да и с дверью Сильяра ошиблась: замка на ней не оказалось.

Здесь пахло сыростью, было сумрачно и очень холодно. Сердце громко стучало в груди, и, кроме этого звука, я больше решительно ничего не слышала.

– Анд?

Увидела его не сразу.

В разодранной одежде и отблескивающих в тусклом свете цепях он лежал у дальней стены. Неподвижно и молча.

– Анд! – позвала я снова и бросилась вперед.

Дотронувшись до него, едва не одернула руку, настолько холодной была кожа.

– Изверги! – зарычала я. – С такими родными и врагов не надо, – процедила, осматриваясь.

Никаких теплых вещей в обозримом пространстве не наблюдалось. Спасибо, на ледяной пол под Андом бросили какую-то шкуру. Заботливые.

– Милый? – Я стала тереть его плечи, желая согреть. Потом наклонилась, прислушиваясь к дыханию. Отрывисто и редко, но главное – Анд дышал. – Очнись, прошу тебя. Я не знаю, как согреть тебя, я теперь совсем не чувствую свой огонь. Твой мир, похоже, что-то сделал с ним. Анд, пожалуйста, без тебя я не справлюсь, ты нужен мне. – Я обняла его, и ледяные цепи неприятно врезались в кожу. – Твари! – выкрикнула в потолок и принялась тянуть путы на себя. Но они туго обхватывали Анда и не поддавались. – Я не студентка магической Академии, а недоразумение. Анд, ну же, подскажи! Огонь, которому ты столько учил, внезапно исчез, а врачеванию я так и не научилась. Что же эти гады сделали с тобой?..

Слезы застилали глаза, меня била крупная дрожь, руки тряслись. Я добралась, я рядом, только какой от этого прок, если ничего не могу сделать?! На смену отчаянию приходила злость. На себя, на семейку Анда и его самого, на Сайну и Конрада…

– Вот дура! Значит, не просто цепь? Твоя бывшая сказала, мне будет плохо здесь. Мне плохо, только не так, как она предполагала. Дрянь! И ты любил такую гадюку? Надо снять это, снять…

Заставила себя закрыть глаза и выровнять дыхание. Какая-то сила должна была во мне остаться. Нужно снять цепи из дурала, иначе Анд не дотянет и до утра.

– Все получится, получится, – шепнула я и крепко взялась за цепь, перетянутую через грудь Анда. Представила себе, как она покрывается белым инеем, замораживаясь и становясь настолько хрупкой, чтобы я без труда разломила ее. Эффект оказался неожиданным.

Участок цепи под моими ладонями в самом деле покрылся чем-то похожим на иней, только голубоватым и тут же истаявшим, едва я подняла руки.

– Так не пойдет.

Попробовала снова. На этот раз вместо того, чтобы убрать руки, надавила сильнее, и цепь хрустнула, а затем раскрошилась в тех самых местах, за которые я держалась.

Я воспрянула духом и, истерически улыбаясь сквозь слезы, принялась разламывать оставшиеся куски цепи и отбрасывать их в сторону. Через некоторое время мне удалось полностью освободить Анда от дурала. Стряхнув последние крошки, я крепко обняла любимого.

– Пожалуйста.

Соленые капли падали прямо на Анда, но я не могла остановить их поток.

– Дель… – прохрипел он и закашлялся.

– Слава богу, Анд! – воскликнула я и еще крепче обняла его.

– Ты раздавишь меня, девочка.

– Прости, – тут же отстранилась я.

– Как ты оказалась здесь? – спросил он и чуть приподнялся, опираясь спиной на стену.

– Я нашла шестой переход.

– Нашла…

– Нашла… – эхом отозвалась я. – И не позволю им навредить тебе, даже если ты будешь против! А потом можешь проваливать на все четыре стороны, – добавила, насупившись.

– Ты этого хочешь?

– А ты все-таки решил узнать мое мнение? – буркнула хмуро.

Анд приходил в себя, и во мне снова всколыхнулась обида.

– Дель, я дурак, – наконец выдохнул он. – Я считал, что знаю, как будет лучше и для тебя, и для меня самого. Отрицал, сколько мог, происходящее между нами и собственные чувства. И только здесь понял, как на самом деле коротка жизнь. И как непозволительно разбрасываться такими подарками, как любовь. Пусть обреченная быть недолгой, но настоящая и искренняя. Не навязанная физиологическими законами моей расы или обычаями. Я люблю тебя всем сердцем, Дель. Ты сможешь простить меня?