Варкрафт - Кристи Голден

Эта роль могла бы принадлежать ему, если бы все пошло иначе.

– Все к лучшему, – прозвучало из-за спины.

Кадгар чуть подпрыгнул и, оглянувшись, увидев прислонившегося к дверной раме Андуина Лотара. Старший мужчина ухмыльнулся.

– Из тебя бы получился ужасный Страж.

Кадгар прыснул:

– Спасение мира – не работа для одного человека. И никогда не была таковой.

Лотар проговорил с невольной теплотой в голосе:

– Я бы помог тебе.

Он закрыл за собой дверь и, вытащив некий предмет из-под рубашки, бросил его на стол. Это был небольшой кинжал изумительной работы. На его рукояти переливались драгоценные камни.

У Кадгара перехватило дыхание.

– Кинжал Гароны.

– Я вытащил его из шеи Ллейна.

Это было невозможно. Гарона не сделала бы такого. Она не могла. Кадгар уставился на кинжал, затем поднял взгляд на Лотара и твердо сказал:

– Этому должно быть какое-то объяснение.

– Да. Она сделала свой выбор.

Голубые глаза Лотара были жесткими, как осколки льда, и все же морщинки у их краев говорили скорее о боли, чем о гневе.

Нет. Кадгар не понимал, откуда он знает это – но не сомневался.

– Я не верю в это.

Он не смутился под пристальным взглядом Лотара. Наконец, командующий сказал:

– Может, мы с тобой не знали ее так хорошо, как нам казалось?

Кивнув на кинжал, он добавил:

– Просто я подумал, что ты заслуживаешь это знать.

И он ушел. Кадгар молча смотрел на клинок, подаренный королевой той, кому она доверяла – но каким-то образом оказавшийся в горле ее мужа.

Он смотрел на кинжал очень долго.

* * *

Тария оделась очень тщательно. Ее волосы были убраны, голова увенчана короной. Притирания заставили ее щеки гореть фальшивым румянцем, но не смогли скрыть ни боль в ее глазах, ни усталость, от которой впали щеки. Но все к лучшему.

Так же тщательно она наряжалась в день свадьбы, когда формально вступила в жизнь своего мужа и в его мир. Тогда она сделала это с радостью и с желанием поделиться своей радостью с народом, как и пристало членам королевской семьи. А теперь, будучи членом королевской семьи, она должна была сказать мужу «Прощай» и проводить его из собственной жизни. И сделать это прилюдно. Это тоже входило в обязанности особ голубой крови.

Эти новости раздавили Тарию – особенно тогда, когда она узнала мучительные подробности гибели своего супруга. Лотар не хотел ей рассказывать, но командующий – как и она – понимал, что, как королева и регент будущего короля, она должна знать невыносимую правду.

Из-под век Тарии скатились слезы, но она сморгнула их прочь. Да, народ горевал, и она – первая из них. Но сегодня людям Штормграда нужна была ее сила, и Тария не собиралась им в этом отказывать.

На улицах собрались тысячи горожан – целое море обращенных к ней лиц, тянувшееся вплоть до самой гавани. Они не приветствовали свою королеву восторженными криками, когда та вышла к ним. Тария этого и не ожидала.

Ллейн лежал в центре площади, на вершине погребального костра. Мужчин сжигали. Королей сжигали. В головах короля лежали его меч и изрубленный щит.

Тария стояла прямо, как шомпол, с помощью которого дворфы заряжали свои винтовки. Не колеблясь, она прошла к телу мужа. Жрецы Света бережно омыли его и нарядили в красивые одежды, а затем облачили в ярко отполированную броню. Они выстирали и зашили великолепную мантию, порванную и испачканную в сражении – прорванную мечами, с бурым пятном там, где ее скрепляла брошь у его…

Королева судорожно сглотнула, наклонилась вперед и поцеловала Ллейна в бледную щеку. Взглянув на притихшую толпу, она увидела множество разных лиц. Владельцы лавок и беженцы. Люди, пришедшие из Лордерона и Кул-Тираса. Пурпурные мантии Кирин-Тора. И те, кто не были людьми, но все же пришли выразить свое уважение: эльфы, дворфы, даже маленькие гномьи лица, глядевшие на нее с печалью в глазах.

Тария не готовила никакой речи. Она решила говорить от сердца, как всегда делал Ллейн. Оглядывая это море лиц, она внезапно поняла, что хочет сказать. Чего хотел бы ее муж и король.

– Для города нет большего благословения, чем король, готовый пожертвовать жизнью за свой народ, – начала она. Из толпы раздалось несколько всхлипов, и ее горло сжалось – однако Тария продолжила: – Но такую жертву надо заслужить. Нам надо быть достойными ее! Вы все собрались здесь сегодня, объединенные общей целью. Для того чтобы почтить память великого человека. Но если мы способны объединиться лишь для того, чтобы оплакать смерть достойного человека, что это говорит о нас?

Таких слов от нее не ожидали, и кое-кто из скорбящих выглядел сейчас основательно выбитым из колеи.

«Хорошо, – подумала Тария. – Война и должна выбивать нас из колеи. Беженцы, насилие, страх – все это должно выбить нас из колеи».

– Неужели король Ллейн ошибался, поверив в вас? – настойчиво продолжала она.

Ответ пришел незамедлительно – одинокий голос выкрикнул: «Нет!» Это слово эхом начали повторять и другие. Все больше и больше людей вливали свои голоса в общий гул. На лицах собравшихся было написано волнение, многие плакали.

«Нет, – уверяли ее эти люди, – твой Ллейн не ошибался».

На ее собственных глазах выступили слезы, но то были слезы гордости и счастья.

А вот сейчас в толпе начали нарастать приветственные крики. Народ был готов. Кадгар, который с лихвой заслужил место рядом с королевской семьей и командующими, подошел к погребальному костру Ллейна. Он почтительно взял в руки великий клинок и понес его на ладонях туда, где стоял Андуин Лотар, обнимавший за плечи двух ее осиротевших детей – своих племянника и племянницу. Кадгар протянул меч Льву Азерота. Ее брату и лучшему другу ее мужа. Тария знала, что командующий поднял его, когда меч выпал из рук Ллейна, и с его помощью прикончил военного вождя Орды. Казалось правильным передать ему во владение этот клинок. Из всех собравшихся здесь сегодня, лишь его горе почти равнялось ее собственному. Он был единственным уцелевшим из тройного братства. Один пожертвовал собой, другой предался Тьме, хоть позже вновь вернулся к Свету. Только… слишком поздно.

– Мы отомстим за него, миледи! – прокричали из толпы.

– Веди нас против орков, Лотар! – эхом отозвались другие, сильные и уверенные голоса.

Крики слились в единый хор, повторявший одно-единственное слово:

– Лотар! Лотар! Лотар!

Лотар долгую секунду смотрел на меч, так долго, что Тария уже начала опасаться – он может отказаться и отвергнуть долг служения королевству своего старого друга. Но ей не следовало волноваться. Лотар сжал рукоять и решительным шагом подошел к ней, готовый поддерживать ее сейчас и впредь, во время любых грядущих испытаний. Встав рядом, он оглядел толпу и вскинул меч, словно ради защиты Штормграда был готов рассечь пополам само небо.