Свирепый ландграф - Андрей Белянин

– Побродил бы ты с нами, понял бы: ничего такого особенного в этом событии нет, – презрительно хмыкнула светловолосая вредина. – Милорд по три раза на день спасает нас, по пять раз в неделю вершит героические подвиги, ну и не реже десяти раз в месяц избавляет мир от очередного Великого Зла. Я, например, обстирываю, обшиваю, готовлю, даю стратегические советы. Или вот Жан, он лентяй невозможный, и то… Был недавно случай! Сейчас расскажу. Там такое было! Ужас! А тут наш Бульдозер на боевом коне, с бревном наперевес, в женском платье…

Оп! Тяжелая ладонь красного как рак рыцаря мгновенно запечатала словесный родник его милой жены.

– Прошу тебя, любимая, в другой раз. Она всегда так переживает каждую прошлую историю… У нее даже давление подскакивает. Все устали. Милорду нужна помощь лекаря. Не стоит лишний раз утруждать себя пустыми росказнями. Да, кстати, а чем ты можешь угостить нас на обед?

Больше он ничего не сказал, потому что Лия вырвалась и оставшуюся часть пути все ее успокаивали, отговаривая от немедленного развода с Жаном. Локхайм плавно спускался под звуки камерного оркестра, намереваясь сесть на поляну позади замка. Как-то совершенно случайно оказалось, что мы с Луной идем рука об руку и никто не обращает на нас ровно никакого внимания. У каждого свой собеседник, а общая болтовня толпы никак не мешает спокойному интимному разговору. Вероника о чем-то шепталась с Лией, Бульдозер спорил с Бессом, слуги орали старинный походный марш, а я… Я впервые не знал, о чем говорить.

– Вы…

– Да?

– Угу…

– В смысле?

– Вы очень ловко убрали стражу у эшафота. Я просто восхищен вашим профессиональным даром.

– А, вы об этом… – погрустнела убийца.

Наверное, я сморозил глупость. Действительно, чего ж восторгаться умением хрупкой девушки бить бронированных мужчин?! Это не самое дамское дело.

– Вовсе нет! Я хотел сказать, что у вас глаза красивые.

– Правда? – посветлела она.

– Да. Просто я здорово огрубел в манерах. Суматошная жизнь, несбалансированное питание, вечная нервотрепка, сплошные мордобои, тревожный сон и стрессы, стрессы, стрессы…

– Бедный мальчик!

Что она сказала?! Как она меня назвала? Двумя словами окунула в такой водопад ласки и тепла!.. Хорошо еще, мои ребята не слышали, они бы убили ее за подобное обращение! Меж тем Луна, откинув прядь волос со лба, спросила напрямик:

– Лорд Скиминок, а кем вам приходится эта черноволосая девушка с горящими глазами?

– Вероника? Один раз я спас ее от костра, второй раз – от чертей, третий от – неудачного замужества. Вот и все. Мы друзья.

– От замужества?! – Она закусила губу. – Тогда все понятно…

– Ее жених оказался негодяем! – торопливо бросился объяснять я. – Мне пришлось немного подраться и стащить ее прямо с брачной постели.

– А теперь вы как честный человек на ней женитесь?

– Ну уж не-е-т. С чего это вдруг? Если я стану жениться на всех, кого я спас в вашей гостеприимной стране, то за мной гарем ездить будет!

– Но таковы рыцарские традиции!

– Значит, настала пора в корне изменить устаревшее законодательство. Если следовать точному соблюдению ваших антигуманных правил, то, может, мне и на кастратке жениться надо было?

– Вы спали с кастраткой?! – отодвинулась в сторону вспыхнувшая наемница.

Господи, зачем я это сказал? Что она обо мне подумает?

– Нет, конечно! Уверяю вас, нет! У меня все на месте, ничего не откусано, просто…

– Просто вы ее возжелали!

– Но… не совсем…

– Возжелали!

– Нет!

– Да!

– А чего мы, знаете ли, так орем? – первым опомнился я.

Луна пожала плечами.

– Не знаю… Как-то само получилось. Простите меня. Хотите, я перед вами ворота распахну, как перед победителем?! Хотите?

– Хочу, – улыбнулся я.

Она с детским визгом бросилась вперед, схватилась за створку ворот и потянула их на себя. Мне надо было подумать о том, почему они вообще закрыты? Надо было вспомнить о подлом характере Раюмсдаля. Надо было вообще…

В проеме оказался привязанный за веревочку, стоящий на упоре взведенный арбалет. Щелкнула тетива. Никто не успел даже ахнуть, когда тяжелая короткая стрела насквозь прошила мне грудь…

– Давно не виделись, ландграф… – Знакомый вкрадчивый голос позвал меня из ниоткуда.

Я открыл глаза. Точно! Сухая фигура в черном плаще с капюшоном, зазубренная коса на плече, белый оскал черепа и зеленые искорки в глубоких провалах глазниц.

– Вот и свиделись. Да ты не горюй – все герои смертны, всех когда-нибудь убивают. А уж ты и так навоевался побольше других. Пора, пора…

Я почувствовал себя легким и бесплотным. Смерть взяла меня за руку, бормоча что-то утешающее. Мы поднимались в синее небо, а внизу царило горе. Я разглядел свое тело, над ним, стоя на коленях, рыдал верный Бульдозер. Маленькая Лия билась в истерике, и слуги Бесса тщетно пытались ее успокоить. Вероника рвала на голове волосы и рычала, как раненая рысь. Локхайм завис над землей, с его борта спустили серебряную лестницу. По ней буквально слетела бледная Танитриэль в голубом платье. Луна… Луна так и стояла у ворот, зажмурив глаза.

– Она все-таки его убила! – в отчаянии бросил кто-то.

Я думаю, Лия. Наемница безвольно опустилась на колени и закрыла лицо руками.

– Не трогайте ее, болваны! Она же ни в чем не виновата! – заорал я.

Они не услышали. Мой голос больше не звучал для моих друзей. Мы уносились выше и выше. Ощущение невероятного покоя снизошло на мою истерзанную душу. Кончились беды, сражения, погони. Остановилось время, замерла суета, затихло тщеславие. Все показалось таким пустым, надуманным, тленным… Какая кому разница – кто победит? Зло и Добро сменяют друг друга уже тысячи лет. Они так часто делали это, что и сами уже с трудом отличаются друг от друга. Победит Раюмсдаль – он железной рукой поставит на колени все Соединенное королевство и Окраинные княжества. Больная фантазия идиота не доведет его до добра, так что рано или поздно он все равно свернет себе шею. Добро в итоге одержит верх и будет тем сладостнее, чем больше Зла успеет натворить потомок Ризенкампфа. Есть ли смысл торопить события? Хорошо, пусть победит Плимутрок с дочерью и зятем. Злобыня от всей души прочешет Темную Сторону огнем и мечом! Его православной душе только дай загубить какого-нибудь выразительного нечистого. Но всех вырезать невозможно. Значит, будут зреть заговоры, таиться месть, сыпаться яды, точиться зубы. Доброе дело рассыплется, дав в результате тысячи маленьких зол, и они надолго отравят жизнь не одному поколению. А потом будет новый бунт, мятеж, восстание, кровь, боль, смерть…

– О чем задумался, ландграф?