Свирепый ландграф - Андрей Белянин

себе в постель, – каков мерзавец! –

заколдовал меня – и вот…

Я превращаюсь днем в цветок,

а ночью выхожу под звезды.

– Кошмар, кошмар!

Конечно, я ей ни на йоту не поверил, хотя для этих краев история вполне обычная.

– Но где злодей, столь рьяно

вас склонявший к браку?

– К какому браку, милый друг?!

Увы, он жаждал вожделенья!

Животной похоти своей и

скотской страсти непотребной

искал он выход, и мое

девичье тело…

Тут она дернула за шнурочек, и плащ соскользнул на песок. У меня перехватило дыхание!

– …счел лишь пригодным для того…

– О времена, о нравы, о эпоха! – слабо защищался я.

Ну, с такой грудью, талией и ножками… Да ее только памятник не возжелает! А уж человек… Мертвый глянет – и то встанет! Как мужчина мужчину я вполне понимаю этого чародея. Дедок имел все основания для заигрывания, уж слишком лакомым был кусочек.

– Так чем же я могу помочь

такому дивному творенью

девичьей красоты,

что вы невольно

открыли мне,

шнуровку распустив?

– Один лишь поцелуй…

– И только?

– Ну, не совсем… На самом деле

их быть должно четыре штуки,

так чтоб на теле неприкрытом

образовался знак Креста!

Ты первый раз целуешь в губы,

второй и третий грудь целуешь,

четвертым пламенный живот,

и я свободна от заклятья!

Хм… не слишком сложно. Вероника по-прежнему спит. Робко надеюсь, что ничего другого от меня не потребуют, а четыре поцелуя… Это мелочь. Это даже не измена. Так, факт гуманитарной помощи… Я едва удержался от того, чтобы не кинуться на нее, как изголодавшийся волк. Воткнул меч в песок. Рукоять просто горела! Ну его – мешает только… Обнаженная красавица мягко опустилась на упавший плащ, нежно потянув меня за руку. Ее глаза были магически бездонны, волосы щекотали мне шею, а подаренный поцелуй… О, какое неземное блаженство! Таких сладких, долгих и страстных поцелуев я не получал никогда. В голову ударила кровь, розовый туман заволок сознание… Я лег рядом с нею и припал губами к ее груди. Не сравнить в этом плане с богиней, но тоже – ого-го-го! Восхитительной формы и упругости, пахнущая молоком и тмином… Боюсь, я увлекся расцеловыванием намного больше, чем требовалось по условиям расколдовывания. Она лишь томно вздыхала, но когда я дошел до ее живота… Красавица выгнулась и так застонала, что во мне все забурлило!

– Мой милый рыцарь!

Мой спаситель! Герой,

любовью снявший чары!

Власть Зла уходит в

бездну Ада, над нами

только полог ночи…

Я не оставлю этот подвиг

без той единственной награды,

которую сама природа

дарует женщине. А та –

единственному человеку,

сумевшему волшебной силой

пылающего поцелуя

зажечь ответную любовь!

Господи! Не надо столько слов, я и так все понимаю. Конечно, хочу! Зачем спрашивать?! Действовать надо…

– Иди ко мне на ложе страсти!

Отбрось звенящие доспехи!

Войди в меня, как входят в море,

омыть трепещущую душу

в небесной сладости и неге,

в восторге нежности и тайны,

в экстазе ласки и любви…

Пока она пылко декламировала эту речь, ее умелые пальцы быстро расстегнули мою рубашку, ловко взялись за ремень на джинсах и тут… Чья-то тень на миг закрыла от меня ее прекрасное лицо. Серебряная молния сверкнула в свете остывающего костра, и Меч Без Имени насквозь пронзил жаркую грудь расколдованной девушки. Я вскочил на ноги. За рукоять меча обеими руками держалась юная ведьма Вероника.

– Успела. Вот тварь! Милорд, вы неоправданно беспечны. Не хочу учить вас жизни, согласна, что кастратка кого угодно очарует…

– Как ты?.. Зачем?.. Ты убила ее!

– Надеюсь, да. Я ударила изо всех сил. Вы спасены. Лия никогда бы мне не простила, если бы кастратка успела вас…

– Ничего не понимаю… Что за кастратка? При чем тут Лия? За что ты убила невинную девушку?!

– Да вы больны, лорд Скиминок! – всплеснула руками длинноносая практикантка. – Кого это вы называете невинной девицей? Эту развратную тварь?! Да она калечит мужчин, как семечки грызет! У нее между ног – зубы! Мужчина, плененный ее красотой, ложится с ней, а как только попадает куда надо – клац! Поэтому ее и называют кастраткой. Не верите? Ну, так взгляните сами. Ой, милорд, что с вами? Вам дурно? Что с вами, милорд?

Впервые за всю мою небедную на события жизнь я плавно ушел в глубокий обморок…