Три глаза и шесть рук - Александр Рудазов

— Объяснения будут? — без лишних предисловий поинтересовался я.

— Будут, конечно… — промямлил Рабан. — Только вот как бы объяснить попонятнее… Хм, патрон, ты, может быть, слышал, что другие миры могут быть совсем не такими, как твой? Я имею в виду — совсем не такими.

— В смысле?

— В твоем мире… да и во всех остальных, в которых мы уже побывали, физические законы примерно одни и те же. Вселенная устроена по единому принципу — бесконечный вакуум, в котором плавают звезды, планеты и все остальное, что там еще есть. Но это всего лишь один из вариантов устройства Вселенной!

Я молчал, не совсем понимая, о чем он, собственно,талдычит.

— А вот здесь Творец использовал другой вариант. Космос тут тоже бесконечен, но он отнюдь не пуст! Звезд, планет и вообще объектов крупнее маленького астероида здесь нет. Зато и вакуума нет — все пространство заполнено уникальным газом.

— И в чем же его уникальность? — скептически осведомился я, медленно вращаясь вокруг своей оси.

— Идеальная дыхательная смесь. Подходит для любых живых существ. В этом мире по космосу свободно можно путешествовать на самолете, на воздушном шаре… да хоть просто вплавь! Еще здесь невероятно узкая температурная шкала: абсолютный нуль равен плюс семнадцати по Цельсию, а абсолютный максимум — плюс двадцати двум по той же шкале. Температура всегда удерживается в этом промежутке.

— Абсолютный максимум? — удивился я.

— Конечно. В твоем мире абсолютный максимум настолько велик, что его до сих пор не смогли вычислить… э-э-э, вообще-то ваши ученые даже не знают, что он существует.

Я еще некоторое время повертелся, силясь разглядеть в этой бесконечной голубизне хоть что-нибудь определенное. Далеко-далеко виднелась крошечная черная точка, и на этом пейзаж заканчивался.

— Здесь хоть кто-нибудь живет?

— А как же! — искренне удивился Рабан. — Жизнь приспосабливается к чему угодно! Только тут, конечно, все по-другому… Местные формы жизни больше всего похожи на рыб и прочую водную живность — в невесомости ноги, крылья и прочая ерунда никому не нужны. Зато вот реактивный двигатель, как у кальмаров, — очень даже востребован! Эй, патрон, ты еще хочешь тут побыть или мне можно перемещаться?

— Угу.

— Угу — да или угу — нет?

— Угу. И не зли меня!

— Как скажешь, патрон. Следующая остановка — Земля! Ллиасса аллиасса алла и сссаа алла асссалла! Алиии! Эсе! Энке илиалссаа оссса асса эллеасса оссо иииииии! Эс-сеееаааааааа! Алаасса!

Небо над головой по-прежнему оставалось голубым. Зато я почувствовал под ногами твердую поверхность. Снег. Холодный снег, в который я сразу же провалился по щиколотку. Еще бы, с моими когтями ходить по снегу или песку довольно трудно.

Уж не знаю, куда нас занесло, но это ничуть не напоминало Москву — я откуда-то помнил, как она выглядит. И тайгу, в которой я родился во второй раз, — тоже. Дело в том, что ни в Москве, ни в тайге нет и быть не может таких гор. Исполинские пики, вершины которых терялись где-то за облаками, чередовались с более пологими, но не менее заснеженными. На одном из них я сейчас и стоял — примерно на полпути к вершине.

— Рабан, где это мы?

— Что? Ах да… Это Тибет.

— Тибет? — переспросил я.

— Тибет, — подтвердил Рабан.

— Тибет. Тибет? Тибет! Прости, а что мы вообще здесь делаем? Вряд ли профессор Краевский сейчас где-нибудь в Тибете!

— Извини, патрон, у меня опыта пока маловато… — виновато пробурчал мой симбионт, — Я просто не сумел попасть поточнее… Извини, а?

Я посердился немного. Потом еще немного. А потом простил Рабана.

— Ладно, Тибет так Тибет. А поточнее? Он большой, если я не ошибаюсь…

— Самая середка. Юго-Западный Китай, самый безжизненный район. На двести километров вокруг ни единого человека. До ближайшего города — пятьсот километров.

— В какой стороне Москва и сколько до нее лететь?

— Северо-запад, три тысячи восемьсот километров. Десять часов полета.

— Далековато… — загрустил я. — Пожалуй, сначала я вздремну, потом поем, а уж потом… Давай усыпляй меня… — я на миг запнулся, — усыпляй, чего ждешь?

— Так уже все сделано, патрон, — хмыкнул Рабан. — Ты спал три часа, больше тебе пока не нужно. Еще будут пожелания?

— Будут. Как насчет еды?

— Примерно в километре к северу пасется горный козел. Упитанный, сочный, вкусный.

— Устраивает.

Я расправил крылья и взмыл вверх. Не пришлось даже прикладывать усилий — восходящий воздушный поток поднял меня сам собой. Правда, ветер дул с запада, и меня понесло немного не в ту сторону. Я расправил крылья так, чтобы улавливать ветер и двигаться именно в ту сторону, в какую нужно. То же самое в свое время исхитрялись делать капитаны парусных судов.

Бедный козлик только мемекнул, когда я упал на него сверху. Но по крайней мере он не мучился — одним взмахом когтей я перерезал ему горло. Голова повисла на ниточке.

— Может строганину забабахаем, а, патрон? — с интересом осведомился Рабан, наблюдая, как я расчленяю козлиную тушу. — Климат подходящий…

— Угу. Только времени нет. Сейчас перекусим и отправимся в Москву.

— Давай лучше в Питер? — хмыкнул Рабан. — В Москве мы с Волдресом уже были, а вот в Питере как-то не довелось…

— Угу. А где вы еще были?

— Да так, там-сям… Лет двести назад в Америке были… Бенджамина Франклина знаешь? Мы у него целую неделю гостили, даже продали ему кое-что.

— Что?

— Кое-что, — опять уклонился Рабан. — Какая разница теперь?

— Понятно. А еще с кем-нибудь из знаменитостей ты знаком?

— Ну… Так, про Джордано Бруно я тебе уже рассказывал… Еще мы пару раз встречались с Ницше и один раз с Францем-Иосифом.

— А это кто такой?

— Император Австрии! — удивился Рабан. — Ты что, патрон, это же он Первую Мировую развязал! Больше, кажется, ни с кем не встречались — мы не так уж часто у вас и бывали. В первый раз еще в шестнадцатом веке, в Италии. Во второй — уже в конце восемнадцатого, в Соединенных Штатах. В третий раз — в начале девятнадцатого, в Индии и немножко в Непале. В четвертый — в конце девятнадцатого — в Германии и Австрии. Ну а в последний раз — вот два года назад, в вашей России. Искали проект «Зомби»…

Прошло еще сколько-то времени… Усталости я не ощущал, безразлично наблюдая за проносящимися подо мной красотами. Пока еще это были горные пейзажи Тибета. Но, как подсказывала мне память, в недрах которой замаячила географическая карта мира, в ближайшие часы должны начаться степи Киргизии и Казахстана, а там уже и до России недалеко…