Три глаза и шесть рук - Александр Рудазов

— Не понимаю! — ожесточенно выкрикнула Лорена. — Отец, ты же король! Почему ты вообще должен считаться с этим святошей?! Давай его казним? — с надеждой предложила она.

— Что ты, что ты! — испуганно замахал руками Его Величество. — Тебе еще многому предстоит научиться, прежде чем ты станешь истинной правительницей… Никогда не спеши ссориться с церковью — они набрали слишком большую силу! Нынешний Папа совсем не так мягок, как его предшественник… Помнишь, как в Ромеции закрыли школу магов?

— Да, — хмыкнула Лорена. — Магнус тогда три дня ходил сам не свой.

— То-то и оно… И все маги сначала возмущались, а все-таки утерлись! С церковью так просто не совладаешь… Ты еще не слышала — издали новый указ: отныне вход в храмы всем существам, кроме людей, закрыт!

— Даже эльфам? — ахнула королевна.

— То-то и оно. Да и то сказать… Из Западных холмов эльфы вон уже ушли…

— Как — ушли?! Куда?

— Кто их знает… Две недели назад пропали. Говорят, видели той ночью, как над холмами что-то светилось голубым светом… Всю ночь там было это сияние, а наутро ни одного эльфа не осталось… Одни пустые хижины. Нет уж, дорогая моя, я еще не спятил — с демонами дружить! Если Папа отлучит Дотембрию от церкви, сможет ли твой демон нас защитить? Забыла, что сделали с королем Ибером? А ведь он только и хотел, что…

Я не стал слушать дальше. На душе было как-то муторно — словно заглянул в чужой дом и застал там безобразную свару. Не такой уж и терпимой оказалась церковь в этом мире… Хотя в нашем все равно еще хуже — здесь по крайней мере до инквизиции еще не додумались.

— Рабан, а давай не будем грабить казну? — неожиданно предложил я. — Давай лучше епископа ограбим?

— Как скажешь, патрон, — не стал спорить Рабан. — Тогда поворачивай направо и двигай по винтовой лестнице на третий этаж — епископ сейчас там.

По дороге я случайно заметил еще одну сцену. В полутемном коридоре какой-то разодетый хлыщ искал что-то за корсажем у прелестной блондиночки. Ей это, похоже, нравилось — она игриво хихикала, время от времени с наигранным удивлением спрашивая: «Ах, князь, что вы делаете?»

— Вот так и везде… — задумчиво прокомментировал увиденное Рабан.

Минут через двадцать я добрался до покоев епископа — аскетично обставленной комнатки, которую освещала одна-единственная свеча. Из мебели здесь имелся только грубо сколоченный стол и такой же стул, правда, с небольшой подушечкой на сиденье. Вероятно, епископ страдал геморроем.

Он сидел на этом стуле и внимательно читал какую-то бумагу. Рядом стоял невысокий человечек с остреньким носиком и так же внимательно читал ее, скосив глаза через плечо епископа.

— Все правильно, ваше преосвященство? — подобострастно спросил он, когда епископ дочитал до конца.

— Да, молодец, хвалю, — рассеянно ответил тот и сунул ему монету. — Но этого мало. Мне нужны еще сведения, и более точные, чем эти. Ты понял меня?

— Конечно, ваше преосвященство, — низко поклонился человечек. — Они будут у вас завтрашним вечером.

— Молодец. Теперь можешь идти.

По-прежнему согнувшись в поклоне, епископский доносчик попятился к выходу, кое-как нашарил дверную ручку и юркнул за дверь.

— Что-то я слегка разочарован, патрон, — кисло сказал Рабан. — Судя по обстановке, у этого типа и десятка монет не наберется…

Епископ еще немного постоял посреди комнаты, перечитывая донесение, а потом сделал то, чего я никак не ожидал, — подошел к той стене, за которой притаился я, и повернул какой-то гвоздик. Участок стены отъехал в сторону — и мы глупо уставились друг на друга. Впрочем, епископ быстро опомнился.

— Я знал, что ты еще вернешься, отродье Голюса! — злобно прошипел он. — Ну, теперь-то я с тобой расправлюсь!

Я хотел спросить, как он намеревается со мной расправиться, но вдруг почувствовал в голове ужасную боль — словно мне в мозги вкручивали гигантский раскаленный шуруп. Епископ ехидно скалился, буравя меня своими маленькими глазками. Я хотел полоснуть его по лицу, но не мог даже пошевелиться. А в следующую секунду все прошло. Более того, мой враг болезненно вскрикнул и отшатнулся.

— Эта голова уже занята! — торжествующе выкрикнул Рабан, не слышимый никем, кроме меня. — Никого сюда не пущу!

— А вы, оказывается, тоже колдун… — задумчиво произнес я. — Ай-я-яй, ваше преосвященство, как не стыдно…

— Когда борешься с демонами, приходится прибегать к их методам! — рявкнул епископ. — Прочь, исчадие Голюса, во имя святого Йезуса!

Он выхватил из карманов бутылочку с какой-то жидкостью и массивный медный крест. Жидкость он выплеснул мне в лицо, крест выставил перед собой.

— Святая вода, — прокомментировал Рабан. — Некоторые жители Темных Миров ее действительно не выносят, хотя смертельных случаев пока не зарегистрировано…

— Не действует? — сочувственно хмыкнул я, глядя на удивленную рожу епископа. — М-да, ваше преосвященство, ну как же так можно? Я же вам ничего плохого не сделал, кажется?

Епископ прошипел сквозь зубы что-то нецензурное.

— Еще и обзываетесь… Ну вот как с вами поступить после этого? Эй, Рабан, идеи есть?

— Хорошо бы, конечно, его убить… — с сожалением признался мозговой паразит. — Только народ не поймет. Не трогай его, патрон, — он дитя своей эпохи, он по-другому не может.

— Э, по всему видать, я останусь-таки без денег.

— Жалко… А вон у него крест с брюликами — его возьми!

Я чуть-чуть приподнял епископа средними руками, чтобы не вздумал сопротивляться, и вежливо снял у него с шеи крест — из чистого золота, украшенный драгоценными камешками. Судя по весу, стоил он немало, если только бриллианты были настоящими.

— Отродье Голюса! — разъяренно выпучился на такое святотатство епископ. — Этот крест был вручен мне самим Папой — не смей его трогать!

— Что, неприятности будут? — посочувствовал я, вешая крест себе на шею. Епископ смотрел на это с затаенной надеждой, — видимо, все еще считал, что святой крест должен меня убить.

— Меня же могут лишить сана! — взвизгнул он, поняв, что его надежды тщетны.

— Тогда точно нужно взять. Ну все, Рабан, пошли теперь к колдуну…

— Э, патрон, ты этого на всякий случай обездвижь — а то еще начнет снова колдовать… — опасливо попросил керанке.

— Угу.

Один удар хвостом — и епископ расслабленно повалился на пол, блаженно пуская слюни, словно счастливый младенчик. На этот раз я не пожалел яду — раньше послезавтрашнего утра не очнется

— Как думаешь, стоит эта цацка тысячу краунов? — Я с интересом взвесил крест в ладони.

— Смотря как считать. Если просто как золотой лом, то черта с два — от силы на пару сотен потянет. А вот если как ювелирное изделие… Тогда, наверное, сотен пять-шесть. К тому же это еще и святая реликвия — тоже ценно…