Эталон зла - Алексей Фомичев

Ларченков, вынужденный выступать в роли гида, уже трижды объяснил суть дела, но Дениса сомнения не оставили. Ведь туда идти его парням, а не ученым. И все их теоретические выкладки ничего не стоят, если там, в другом мире, будет что-то не так со связью.

* * *

Пока он размышлял, вернулись Савостин и Гудков.

— У нас все готово, — заявил Савостин. — Павел уже настроил наш «станок» и дал пробный сигнал. Связь с миром есть, контакт надежный.

— А обрывы?

— Обрывы кратковременны и не мешают работе, — ответил Гудков. — Мы готовим дублирующий канал, чтобы нивелировать обрывы. Так что никаких неприятных сюрпризов не будет.

— Так что решаем, Денис Эдуардович?

Денис посмотрел на Савостина и после паузы ответил:

— Тестовый переход. Отправим контейнер, посмотрим. Потом люди.

— Откуда будем отправлять?

— От нас. Но вы, — Денис повернулся к Гудкову, — держите свой «станок» наготове. На всякий случай.

Гудков кивнул.

— Там могут быть нужны наши спецы. Разобраться с проблемой обрыва. Есть хорошие ребята, спортсмены.

— Не стоит. Что там, кто там — мы не знаем. Так что пойдут специалисты.

Денис заметил тень недовольства на лице Гудкова и слабо улыбнулся.

— Денис Анатольевич, все, что узнаем, тут же сообщим вам. Будем работать вместе.

— Да, конечно.

Навруцкий повернулся к Савостину:

— Нам пора.

— Что, даже не пообедаете? — спросил Гудков.

— В полете. Теперь надо спешить.

Денис пожал руку Гудкову и Ларченкову и первым пошел к выходу.

Весь обратный путь Савостин смотрел на монитор ноутбука и держал связь с Поздняковым и Гудковым. От обеда отказался, от кофе и чая тоже.

Денис к нему не лез, сидел у другого борта, смотрел на облака и размышлял о своих проблемах.

В его распоряжении одна группа. Для разведки хватит с запасом, но, судя по всему, в том мире только разведкой не обойтись. Ковбои, кем бы они ни были, не на экскурсии туда ходят. А значит, предстоит работа навроде той, что в свое время выполнял он. Только раз в десять сложнее. Справятся ли парни? Денис своих людей знал и доверял им. Но сейчас нужны гарантии. Как оно там выйдет?!

Денис бросил взгляд на часы и стал вспоминать личные дела поисковиков. И начал с командира группы.

Артем Андреевич Орешкин. Двадцать девять лет. По образованию историк. Специалист по историческому фехтованию. Служил инструктором в десантно-штурмовой бригаде. Холост.

В Комитет попал по рекомендации родственника Евгения Елисеева — консультанта Комитета. Хорошо зарекомендовал себя на работе, заслуженно получил должность командира группы.

Фанат дела, как и все в Комитете. Образован, эрудирован, коммуникабелен. Профессиональные навыки на высоком уровне. С детства тяготеет к истории, в том числе рыцарству, военному делу Средних веков. Основная сфера работы его группы как раз Средние века, античность.

Орешкин участвовал практически во всех операциях в прошлом, действовал грамотно, четко. И что особенно радует — без шума. В сложной ситуации во время спасения пропавшего человека сумел не только уйти от погони, устроенной аборигенами, но и не убил никого.

В коллективе пользуется непререкаемым авторитетом. Начальник отдела Глеб Щеглов тоже высокого мнения о нем.

Но Денис заметил одну странность в Орешкине. Тот весьма неохотно вспоминал о своем детстве.

Навруцкий знал, что Артем рос без отца. Тот ушел из семьи, когда ребенку было около двух лет. Мать Артема погибла в автокатастрофе. Воспитанием занимались бабушка и дедушка по материнской линии. Дед вроде бы умер лет двенадцать назад. Бабушка — пять лет назад.

Насколько знал Навруцкий, Артем бывал на их могилах в Рязани. Но что абсолютно точно — он никогда не был на могиле матери. И никогда нигде ни при каких обстоятельствах не говорил о ней.

От Елисеева Навруцкий слышал, что с матерью Артем сильно поссорился и почти не общался. Хотя ему тогда было едва ли тринадцать лет. И поводом стали какие-то сведения о ее личной жизни.

Что-то такое там было, что мальчика напрочь оттолкнуло от матери. Во всяком случае, когда она вернулась из Москвы, где работала, обратно в Рязань, он остался жить с бабушкой.

Что могло послужить причиной столь резкого неприятия? Что натворила мать Артема?

Разумеется, эту тему Навруцкий никогда не поднимал. Но видел, насколько мрачным становится Орешкин, когда при нем кто-то вспоминает о детстве и о родителях.

Кстати, в восемнадцать лет он сменил фамилию. Стал Орешкиным, как бабушка и дедушка.

К работе прошлое Артема не имело никакого отношения. Но как директор, Навруцкий был обязан учитывать все самые незначительные детали. Его контора не продукты продавала и не дома строила. Здесь мелочей не было. Особенно когда человек уходит в другой мир или в другое время.

Нет, Денис не сомневался в сотруднике. Но в уме держал все странности и нестыковки.

«Идти ему, — думал Денис. — Справится. Да и ребята у него хорошие. И знают меру. Во всем. В нашем деле это очень важно. А вот кого посылать еще, если одной группы будет мало? Надо решать. И побыстрее…»