Зло именем твоим - Александр Афанасьев

Тим-лидер подумал, что новая техника иногда бесит — но иногда ей нет цены. Еще двадцать лет назад в поисках этого самолета пришлось бы или шарахаться по всем болотам, или искать его с вертолета, рискуя получить ракету или очередь из «Зевса», который так и ждет, чтобы распылить твою задницу в другое временное измерение.

— Выдвигаемся, и быстро. Походная колонна с дозорами. Шустрик, давай в авангард, веди нас.

* * *

— Попадание! Попадание!

— Черт, мы падаем!

— Третий двигатель нестабилен, четвертый вышел из строя.

— Возгорание! Возгорание!

Командир экипажа, опытный летчик, отлетавший на своем Спуки[50]не одну сотню летных часов над Ираком и Афганистаном, ни разу в своей жизни не был сбит, не терпел аварию, но понял, что оставаться в воздухе с поврежденным самолетом просто рискованно — это могло закончиться еще одной ракетой, которая уж точно их добьет. Самолет поврежден достаточно серьезно, ублюдки из ВВС не позаботились о ракетной установке ПВО — а судя по силе взрыва, едва не оторвавшей крыло, это была не ПЗРК, а именно ракетная установка, — короче говоря, надо садиться. Садиться можно на воду, а можно и на болото. По крайней мере — спасти экипаж, самолет дядя Сэм обеспечит новый. Можно… кажется, к югу есть подходящие площадки на твердой земле, но чтобы дотянуть до них, нужно держаться в воздухе еще несколько минут. За это время их успеют завалить, кроме того, они могут рухнуть прямо на нефтяные терминалы, и тогда погребальный костер у них будет о-го-го…

— Принял решение на экстренную посадку. Приготовиться!

— Сэр, третий двигатель зафлюгирован. Он не выдержал!

— Держаться! Экипажу приготовиться к удару!

* * *

Место, где они сели, было не болотом, а так — чем-то средним, им повезло, потому что они успели увести самолет от однозначно гиблых участков, где он затонул бы с экипажем за минуту. Командир самолета не стал даже пытаться выпускать шасси — смысл это делать на такой поверхности? Самолет коснулся поверхности земли с креном, но не таким сильным, чтобы сразу оторвало крыло, самолет начало вертеть, а то и кувыркать. Вместо этого он ударился брюхом, но не подскочил, потому что мягкая болотистая почва самортизировала большую часть энергии соударения. Он пер по земле, как торпедный катер, поднимая усы из грязи и зарываясь в грязь носом. Скорость у самолета была небольшая, пропахав носом несколько десятков ярдов, он, наконец, замер, наполовину закопавшись носом в землю. Что-то протяжно и жалобно заскрипело — будто сам самолет жаловался на жестокую и несправедливую судьбу.

— О черт… — второй пилот провел руками по лицу, приходя в себя — Бад, как ты там…

Командир воздушного судна уже пытался отстегнуть ремни пилотского кресла.

— Мы тонем?

— Нет… Кажется нет…

В кабине пахло горелой изоляцией.

— Отключи питание. Сейчас погребальным костром вспыхнем.

— Есть…

Пока второй пилот занимался питанием, командир сорвал с креплений небольшой огнетушитель, шикнул белым паром вокруг себя. Еще раз…

— Сэр, вы целы? — В кабину сунулся оператор систем связи.

— Целы, целы. Что там у вас?

— Кажется, Майк руку сломал. А Дейв разбил лицо.

— Черт бы их побрал. Вечно с ними не так…

Командир корабля чувствовал, что кое-что не так и с ним — остро болела грудина, он не помнил, чтобы он ударился при посадке так сильно, чтобы что-то там сломать или повредить. Но она все равно болела…

Надо выбираться. Может, они сейчас начнут тонуть вообще…

— Питание отключено. Я включил средства тушения на всякий случай.

— Вижу. Давай выбираться…

Оказалось, что фюзеляж не был разрушен, хотя и лежал на земле несколько криво, идти было непривычно. Узкие коридоры, обитые специальным, негорючим и мягким, смягчающим удары материалом серого цвета. Кровь на одном из пультов.

— Сэр, давайте помогу.

— Что это за кровь?

— Дэ ударился лицом при посадке.

— Сильно?

— Кажется, нос сломал…

Они пробрались дальше, в отсек, где были сорокамиллиметровое орудие «Бофорс» и стодвадцатимиллиметровое.[51]Привычная теснота, конвейер с минами, обоймы с сорокамиллиметровыми снарядами — «Бофорс» заряжался так же, как и во времена Второй мировой. Не горело никакое освещение, даже аварийное, пробираться к люку приходилось на ощупь, ориентируясь по брошенному около него ХИС.

Выбрались…

Целы были все — учитывая, что произошло, это было настоящим чудом, не только не пострадал серьезно никто из экипажа, но и относительно целой осталась машина. Все-таки «АС-130» — реально крепкий самолет…

Включили фонари, осмотрели крыло — ужаснулись. Ракета едва не вырвала гондолу четвертого двигателя из крыла, само крыло держалось на честном слове. Третий двигатель, видимо, был поврежден осколками. Чудом было и то, что осколки от четвертого двигателя не полетели во все стороны, в том числе и в фюзеляж. Все-таки — раньше технику умели делать.

— Что будем делать, сэр?

— Предложения — спросил капитан.

— Продвигаться к своим.

— А ты знаешь, где они — свои? Маяк включить, ждем спасательную команду.

Болото жило своей жизнью, что-то булькало, где-то вдалеке грохотали разрывы. Пахло нефтью — видимо, про экологию здесь никто не задумывался, просто сливали все ненужное в болото. В сочетании с привычным для болот запахом тухлятины — от аромата выворачивало на месте. Было темно, и только химические источники давали хоть какое-то освещение, цвет зеленое, химическое, нереальное. Было страшно…

* * *

— Стоп. Всем стоп…

Морские пехотинцы мгновенно преобразовали походную колонну в оборонительное построение. Залечь… нельзя, тут грязь, сырость, а у них не «АК».

Уорент-офицер Кэмп двинулся вперед, рассчитывая каждый шаг. В головном дозоре было трое, у одного — recon-винтовка с термооптическим прицелом, одним из двух, имевшихся в группе.

Головной дозор залег прямо на тропе… даже не тропе, тут не было троп. В месте, которое не пружинило под ногами.

— Что там?

Назначенный разведчик осматривал окрестности в громоздкий термооптический прицел. Пулеметчик прикрывал его, встав на колено и надев прибор ночного видения — чтобы видеть лазер на своем пулемете.