Избавитель - Василий Головачев

Все та же гора, то же бугристое небо нежно-голубого цвета, те же квадратные «экраны», абсолютно плоские, не имеющие толщины, и существо внутри…

У Ростислава оборвалось дыхание! Словно молния ударила с небес, лишила его ума и языка!

На сей раз по всем «экранам» бродила золотоволосая девушка немыслимой красоты, одетая в нечто полупрозрачно-кисейное, вспыхивавшее чистыми спектральными красками или вдруг превращавшееся в трико, обтягивающее великолепную фигуру. Она не видела наблюдателей и бесцельно перемещалась из угла в угол «экрана», замирая надолго в задумчивости, словно рассматривала что-то, недоступное взгляду извне. Вот она повернулась к путешественникам лицом: большие, ясные, зеленовато-голубые глаза, тонкий носик, полные губы, высокий лоб, узкий подбородок — все как у всех. Ростислав опять испытал самое настоящее потрясение и шок и даже шагнул вперед, подчиняясь неведомой силе, которая всколыхнула душу и заставила почувствовать восторг, тоску и боль. Точно такую же тоску, обреченность и боль он прочитал в широко открытых глазах девушки.

Она отвернулась.

Ростислав уловил косой взгляд Будимира, опомнился. Сказал глухо:

— Вот и не верь после этого сказкам… Как ты думаешь, они все землянки?

— А разве это имеет значение? — серьезно ответил мальчик.

— Ты прав, не имеет. Хотя я не понимаю, как обитательницам гарема удается сохраниться в этих окнах живыми и здоровыми столько лет после гибели хозяина.

— Мы видим срезы времени, а не окна или экраны.

— Свернутое время? — догадался Ростислав. — Сам гарем представляет собой систему свернутых пространств, а собственно камеры — свернутые времена? Логично. Получается, пленницы могут находиться в них вечно?

— Долго, но не вечно. Иссякнет энергия Эхурсагкуркурры, и они…

— Погибнут все до одной.

— Здесь только одна пленница.

— Как — одна? Их же сотни! В каждом окне — по девушке… Или это эффект многомерного дублирования?

Термин возник в голове сам собой, но Ростислав этому не удивился.

Будимир кивнул.

— Гиибель создал систему копий, так как сам представляет собой многомерную систему.

— Как же определить, кто из них настоящая? Мальчик слабо улыбнулся.

— Вспомните сказки.

Ростислав выпятил губы, с сомнением глядя на десятки экранов, отражавших движения одной-единственной обитательницы «временной камеры».

— В сказках говорится о мухе либо о комаре, которые должны сесть на плечо настоящей Василисы Прекрасной. Может быть, вызвать на помощь Инсекта? Чем муравей хуже комара?

— У нас есть подарок Ягойой…

— Ты имеешь в виду свет-зеркальце? А ведь точно, старуха говорила, что оно отражает явь!

Ростислав достал из кармашка зеркальце в деревянной оправе и с деревянной ручкой, шагнул на склон горы.

— Вы хотите ее спасти? — робко спросил Будимир. Ростислав оглянулся.

— Хочу. Мы не имеем права оставлять ее здесь на верную смерть. Или ты против?

— Конечно, я не против, — смущенно возразил мальчишка. — Но вы все время забываете, что наши глаза видят не то, что есть на самом деле. А вдруг там… ну, ведьма, что ли, уродка или старая женщина?

— Ты так считаешь? — Ростислав оценивающе посмотрел на девушку в ближайшем квадрате, наткнулся на ее невидящий взгляд и снова получил психо-эстетический удар, всколыхнувший все чувства до глубины души. — Не верю! Я вижу ее… — он хотел сказать: сердцем, но удержался: — Я вижу ее иначе.

Осторожно спустившись по скользкому склону к светящемуся «экрану» величиной четыре на четыре метра, он таки поскользнулся и зацепил рукой кромку квадрата. Пальцы обожгло, будто они наткнулись на острое лезвие бритвы. Закапала кровь. Ростислав с недоумением глянул на порез, пересекавший три пальца, усилием воли остановил кровь, отступил на шаг.

Задетый им «экран» пошел рябью, завибрировал, по нему побежали интерференционные волны, а через мгновение он вдруг протаял в глубину и превратился в длинную пустую комнату с летающими по ней прозрачными вихриками.

Ростислав напряг зрение, и ему на миг показалось, что вихрики на самом деле — части человеческой фигуры, живущие самостоятельно.

— Помоги, — позвал он, вглядываясь в свет-зеркальце. — Ничего не вижу.

— Там пусто, — отозвался Будимир. — Внутри движется энергоинформационный пакет, но он закодирован.

— Понятное дело, маэстро Гиибель не хотел, чтобы его гаремом пользовались другие. Ничего, я ее все равно найду! Как закрыть эту камеру?

Будимир не сделал ни одного движения, но помещение с вихрями внутри как бы втянулось само в себя, стало плоским, превратилось в «экран» с изображением зеленоглазой красавицы.

Еще одним внутренним усилием Ростислав заживил порезы на пальцах и двинулся к соседнему квадрату — «срезу времени». Но и этот «экран» после его развертки показал только пустое помещение, внутри которого бесцельно кружились стеклянисто-прозрачные струи, никак не реагирующие на появление посторонних в их жилище.

Сжав зубы, Ростислав перебрался к соседнему «экрану», затем к следующему и, перебрав около двух десятков пустых камер, выдохся. Оглянулся на Будимира, терпеливо наблюдавшего за ним.

— Может быть, все эти девицы — только видеозапись? А живой прототип уже давно умер? Мальчишка покачал головой.

— Там, где нет живых людей, «экраны» пусты. Мы уже встречали такие необитаемые ниши.

— Может, я неправильно пользуюсь зеркалом?

— Надо просто смотреть на отражение.