Курортная зона - Надежда Первухина

— Понятно. Тогда поясните Суду следующее: с какой целью вы бежали из-под ареста и вместе с этой дамой оказались в развалинах храма Казанской иконы Божией Матери, нарушив тем самым постановление Общества о том, что морферам запрещается прямо или косвенно посвящать представителей вида хомо сапиенс в тайну морферов, относящуюся к так называемому “Списку Делянова”?

— А? — поднял выщипанные бровки князь Ежинский. — Не понял вопроса…

— Вы отлично поняли вопрос, князь! — Сторонник Обвинения сурово воззрился на потерявшего самоуверенность морфера. — С какой целью вы…

— Я понял, понял! — засуетился Ежинскин. — Дело в том, что это опять она, все она! Она похитила меня из-под ареста, заставив сменить облик на… на таракана, и вынесла из помещения в кармане.

“Черт, у него фантазии на целое издательство “Магия плюс”! Он бы озолотился, если б так писал романы, как сейчас выдумывает про меня всю эту дрянь!”

— Потом она пробралась в развалины и там…

— Что?

— Вызвала дух покойной графини Деляновой для того чтобы призрак вынудил меня дать согласие на брак с этой негодяйкой!

“Ну ты просто превзошел самого черта в изворотливости, Ежинский”, — лениво подумала Лариса. Этот фарс утомил ее. Гнев и нервное напряжение исчезли, остались никчемное любопытство и тупое ожидание… приговора.

“Но я ведь невиновна! Это все сплошная клевета!

Как они могут меня осудить на основании слов этого подлеца?!

Ведь не могут же они…

Свой всегда поможет своему … Помнишь, Лариса?”

— У Обвинителя больше нет к вам вопросов, господин Ежинский. Вы можете встать.

“И это все? Весь Суд? Честь, черт побери! Хороша же у них честь!”

Ежинский поднялся с колен. Облизнул пересохшие губы и слегка ухмыльнулся. И теперь без всякого стеснения смотрел на Ларису долгим откровенным взглядом. Она только сплюнула. Тоска спеленала ей душу, как буйного психа пеленают в смирительную I рубашку милосердные работники дурдома.

— Ваша честь, у Гласа Правды есть вопросы к господину Ежинскому!

И Лариса увидела, как лукавый князь снова спал с лица.

Глас Правды сошел с подиума, на котором возвышались кресла Судей, и приблизился к князю. Встал напротив. Лицо его было бесстрастно, как кассовый сканер в супермаркете.

И Глас заговорил:

— Князь, в своих показаниях вы упомянули книгу “Опасные связи”, которую читали в момент, когда женщина начала делать вам минет. Куда вы положили эту книгу?

— Я не помню… Я был в таком состоянии…

— Тогда как вы объясните тот факт, что среди ваших вещей в номере этой книги не обнаружено? Как, впрочем, не обнаружено никаких книг. Похоже, вы не любитель чтения.

— Я…

— Зато согласно описи вещей номера, который вы занимали, там имеется восемьдесят три порнографические видеокассеты и тридцать семь порнографических же DVD-дисков. Вы знаете, что на недавнем совещании глав Общества Большой Охоты принят закон о цензуре среди морферов и просмотр порнографии рассматривается этим законом как серьезное преступление. Или вы не знали об этом?

— Я не знал! Право слово! То есть слово чести!

— Вот как?! Не знали? Но ваша подпись стоит под экземпляром указанного закона, подтверждая тем самым, что вы с ним ознакомлены и в случае нарушения несете двойную ответственность…

— Мою подпись могли подделать!!!

— Подделать подпись князя крови на документе морферов? Это невозможно, и мне жаль, что вы не знали об этом, господин Ежинский… Теперь я обращаюсь к Главному Судье. Ваша честь, даны ли мне особые полномочия во имя торжества правды?

— Да, — веско ответил Главный Судья.

— В таком случае я прошу выйти сюда госпожу Раису Данникову!

Зал зашумел, а Лариса суетливо вскочила и направилась к центру зала, уже на ходу поняв, что вызвали именно ее.

И что сейчас ей на своей гладкой коже придется испытать, что такое Суд Чести морферов.

Будь они неладны.