Осколки снов - Юлия Набокова

– Еще один лунатик? – хмуро спросил Яр.

Заметив его, охранники на миг замерли – как будто внезапно встретили вырвавшегося на волю тигра. Затем один из них, крепкий детина с бритым черепом, поспешно захлопнул дверь в блок. А второй крепко стиснул плечо пленника и процедил, избегая смотреть на Яра:

– Не твоего ума дело!

Пленник повернул вихрастую голову на Яра и просиял, как будто встретил старого знакомого:

– Ого! Это ты?

– Кто я? – растерялся Яр. Он был готов поклясться, что видит этого парня впервые.

Поговорить им не дали. Бритоголовый детина открыл магнитным ключом запертую палату и втолкнул туда пленника. Второй вынул из подмышки пачку белой бумаги и карандаш и сунул в дверь палаты, прежде чем захлопнуть ее.

– Зачем ему бумага? – удивился Яр.

Охранники молча попятились на выход, торопясь как можно скорее оказаться подальше от него.

– Чтобы вы знали, я со спины не нападаю, – крикнул им вслед Яр.

Только больше напугал – охранников как ветром сдуло. Хлопнула дверь, оставляя его одного в коридоре.

Яр подошел к палате, в которую завели пленника. Прислонился к окошку на двери и увидел, как паренек что-то быстро рисует на подоконнике. Карандаш так стремительно летал по бумаге, что у Яра отпали последние сомнения. Перед ним был лунатик.

Прошло не больше минуты, и рисунок был закончен. Пленник схватил лист и шагнул к двери, прислонив рисунок к окошку.

Яр пораженно уставился на изображение. Перед ним был черно-белый кадр из комикса, изображавший схватку супергероев на крыше небоскреба под полной луной. В одном из героев Яр узнал себя, в других – своих друзей. В мультяшной манере, но с поразительным портретным сходством художник изобразил Соню, Лиса, Муромца, Марка, Вику. А темная фигура на краю крыши с лицом в тени – это, конечно, Полозов.

Лист скользнул в сторону, за стеклом возникло довольное лицо юного художника. Яр был уверен, что никогда его не встречал. И совершенно точно его не было на крыше в момент схватки. Тогда откуда ему знать, что там происходило?

– Яр! – резко окликнули его.

Он повернулся и увидел доктора Лазарева, идущего от палаты Эммы.

– Что вы там высматриваете?

– Ничего, – Яр торопливо отступил от двери.

Доктор бросил взгляд на окошко в двери палаты, но оно было пустым. Художник тоже отступил от стекла, забрав свой удивительный рисунок.

– Можете возвращаться, – Лазарев устало кивнул и побрел к выходу.

– Как Эмма? – окликнул его Яр. – Есть улучшения?

– Улучшения? – Доктор обернулся на пороге, и Яр заметил, что у него совершенно больные глаза. – Ей стало хуже.

И доктор резко выскочил за железную дверь блока, как будто испугавшись, что сболтнул лишнего.

Вернувшись в палату, Яр тихонько окликнул Эмму, но она не отозвалась. Тогда он присел на кровать и взял ее за руку.

– А вот и Эмма! – пробормотал Лис, убирая ноутбук. Пять минут давно истекли, и они испытывали судьбу, задерживаясь у стен цитадели Шахова. Но теперь они увидели достаточно. Соня была права – все дело в дочке Шахова.

– Ты уверен, что это она? – засомневался Марк. – У Эммы длинные волосы, а эта с короткой стрижкой, лица вообще не разглядеть, все в синяках да ранах.

– Забыл, что она упала с небоскреба? – буркнул Лис.

– Яр тоже упал, – возразил Марк. – Но выглядит бодрячком!

– У Яра был адуляр, – заметил Лис.

Только магия могла объяснить воскрешение друга из мертвых и его последующее исцеление. Но чем объяснить, что Яр, как привязанный сидит у постели Эммы и держит ее за руку? Уж не приворожила ли его Стелла к Эмме? Неспроста ведь Соне приснился сон, что Яр ее позабыл…

– Поехали! – поторопил он Марка. – Хорош здесь светиться!