Фиолетовый меч - Дмитрий Морозов

Он всё ещё стоял, когда к упавшему старейшине подошли несколько гномов и, уложив на принесённые носилки, ровной поступью вынесли его из зала.

— Гномы живут не долго. Больше людей, однако гораздо меньше, чем аллорны. Около пятисот лет. Но у нас сильная воля — и если старейшина решит, что должен дождаться следующего хранителя, что бы засвидетельствовать его приход — никто, ни время, ни смерть не сможет ему помешать. — Возле Элана оказался совсем седой старейшина, ободряюще положив руку ему на плечо. — Он был мне прадедом — и я могу засвидетельствовать, что он умер, выполнив свой долг. Пойдем, будешь гостем нашей семьи.

— Я должен идти. — Хранитель смотрел, как носилки в сопровождении старейшин выносят из зала — и всё больше гномов присоединяется к ним, появляясь из темноты зала.

— Ты должен пройти последнее испытание — силой гор, и тогда народ молотов пойдёт за тобой. Это будет завтра — а сегодня все скорбят по ушедшему.

Элан помолчал, глядя на печальную процессию, и двинулся за своим провожатым…

Гигантские ворота, покрытые толстым слоем ржавчины, дрогнули и стали раскрываться. Толщина их, с туловище упитанного гнома, вызывала почтение одним своим видом. Отряд гномов, дежуривших у врат, напрягся, зажглись фитили у странного вида машин, подсоединенных к бочкам с маслом — но за воротами было пусто — и тихо.

Тёмный зев пещеры раскрытой пастью гигантского чудовища зиял перед хранителем.

— Когноте-грох, сумерки тьмы. Так наши предки окрестили эту часть старых штолен. Когда-то здесь добывали очень редкий жизненно необходимый всему народу молотов минерал — смотри, вот он. — В руке у старейшины засветился слабым синим огоньком крохотный осколок. Он был меньше горошины, меньше пшеничного зерна — однако даже в нём чувствовалась красота и какая-то светлая, чистая, играющая с миром энергия.

— Ты хочешь, что бы мы пошли за тобой? Что бы мы признали твоё право быть с народом молотов? Тогда помоги нам! Это минерал способен покончить с угнетением нашего народа. Только идущий путём света способен не заблудиться в старых штольнях, только страж предела способен выжить там, где сгинет и армия. И только имеющий в своём сердце частицу души гнома, может найти в выработанной штольне достаточно большой кусок камня жизни — асталита…

— Если там так опасно, разве есть шансы у одного человека?

Старейшины промолчали, глядя в пол — однако неожиданно ответил кристальный пепел. Его голос отразился от стен, зазвучав ровной и красивой нотой в голове каждого из находящихся перед вратами.

— Не вини почтенных глендов. Если и есть у кого и шанс пройти в сумерках, так это у одиночки — слишком долго там плодилась тёмная нечисть. Конечно, лучше бы сюда вернуться попозже, после единения — однако ты всё равно не можешь использовать здесь космические силы — слишком близки жерла ещё не остывших вулканов. Взрыв-другой — и волна магмы хлынет в подземные туннели, уничтожая всё. Этого не выдержит даже полноправный хранитель предела. Так что придётся нам обходиться тем, что есть — а есть у нас не так уж и мало, и шансы на успех неплохие. И пусть идущие во тьму крепче сжимают секиры в руках!

Гномы все, как одни, опустились на одно колено — и в ответ прозвучало негромкое, но твёрдое:

— Кирка крепче стали, рука крепче камня, однако если в сердце сила гор — то тьма отступит!

Слой пыли был не очень толстым, но достаточным, что бы звуки шагов были почти не слышны, отдаваясь слабым эхом лишь в обострённых до предела опасностью и особой подготовкой меча ушах хранителя. Тьма была почти вещественной, такой густой, что казалось осязаемой. Элан аккуратно ставил ноги, нащупывая дорогу по уходящей вниз штольне, и не мог отделаться от мысли, что с каждым вздохом он запускает в себя не просто воздух — а кусок первозданной тьмы…

— Я не могу обострить твоё зрение — здесь практически нет света, так что даже если я сделаю тебе кошачьи глаза, ты всё равно ничего не увидишь. Зато я сместил диапазон и теперь ты в состоянии увидеть любую тварь, чьё тело теплее камня вокруг. Однако я бы не слишком обольщался — здесь наверняка полно рептилий, а они хладнокровные. Лучше учись ориентироваться на слух — и на интуицию. Ты должен суметь почувствовать врага до того, как он ударит — иначе мне придётся выбираться из туннелей очень долго…

Элан подумал и закрыл глаза — от постоянного напряжения в попытках хоть что-то разглядеть они болели, став сухими. А веки резали глазные яблоки, словно в них насыпали песку. Так, расслабиться. Шаг. Осторожный стук поставленной на камень ноги, обутой в мягкую кожу — и тихий шорох потревоженного пепла, осыпающегося вокруг ног. Пару раз ροζοτμ`εχη ζαρι вспыхивал огнями радуг, помогая выбирать направление спуска на развилках, и Элан убедился что под ногами — не пыль. Да и откуда взяться ей в тысячелетия назад закрытых пещерах. Под ногами невесомо шуршал, покрытый серым налетом времени, тёмный и ломкий пепел. Впрочем, местами он был потревожен цепочками непонятных следов — у пещер мрака были обитатели. Кто они и чем питаются, было пока непонятно — однако хранитель опасался, что это как раз скоро перестанет быть загадкой…

Первое нападение произошло, когда он поскользнулся. Нога внезапно поехала по полу, до этого бывшему сухим и пористым, но внезапно ставшему гладким, как отполированное стекло. Элан закачался пытаясь сохранить равновесие — и почувствовал рывок чего-то стремительного в его сторону из темноты. Хранитель упал, выставив перед собой меч — и тут же непонятная тяжесть навалилась на него, заставив испуганно отскочить, торопливо полосуя мечом перед собой. Кристальный пепел засветился, покрывшись фиолетовой дымкой — и в её неярком свете Элан увидел гигантскую змею, разрубленную от пасти до хребта самым первым, неумелым взмахом.

— Что ж, первое свидание состоялось. Глянь вдоль стены — след был один? — Голос Кристального пепла был наигранно беспечным.

Осторожно обойдя умирающую рептилию, в агонии свивающуюся в немыслимые клубки, Элан посветил мечом вдоль стены.

— Один. Вот только — он ползла какое-то время рядом со мной, выбирая момент для нападения — а я ничего не слышал!

— Это хорошо, что одна… Посмотри на неё, Элан.

Туловище змеи покрывала чешуя, похожая на рыбью, гладкая и блестящая. Она сверкала в фиолетовом свете тонкими искрами, создавая мини зайчики.

— Каждая чешуйка вполне способна выдержать удар секиры даже очень сильного гнома. Это броня, выращенная самой природой, ценится на вес алмазов, потому что, кроме защиты от оружия, обеспечивает и защиту от магии. Даже мне было нелегко её рассечь.

— Тебе? Но как-то ты хвастался, что способен рубить всё на земле!

— Ну, во-первых, мы уже давно не на Земле. Во всех смыслах. Мы под землёй. Во вторых — не всё, а почти всё. С тем, кто способен выдержать мой удар, тебе пока лучше не встречаться. И ещё — переверни её, Элан.

Хранитель аккуратно, кончиком меча подцепил начавшую остывать змею, опрокинул её — и открылось жёлтое брюшко — покрытоё точно такой же чешуёй, как и на спине, но сверх того — поросшее неровной желтоватой шёрсткой.