Фиолетовый меч - Дмитрий Морозов

— Ну а пока все заняты стариком, пора заняться собственными ножнами. В таком виде меня на улицах засмеют!

До Элана дошло, чей голос он слышит.

— Ты, железка ржавая! Где ты шлялся всё это время?

— Что значит — шлялся? И потом — разве ты видел на мне хоть шепотку ржавчины? Мало ли что говорили эти лохи в рясах! Им глаза отвести — большого ума не надо. Слишком привыкли верить в сверхъестественное — и не верить собственным глазам.

— Ты не мог объявиться раньше? И как ты со мной разговариваешь? Ты же не можешь этого делать, пока ты не во мне?

— В любом правиле есть исключения — например, смертельная опасность. А сейчас хватит болтать; время слишком ценно — потому что его осталось мало. Пора тебе научиться подключаться непосредственно к пределу — можно сказать, для тебя это жизненная необходимость. — Меч хихикнул.

— Я не знаю, что это такое!

— Узнаешь со временем. А сейчас — представь огромную чашу, полную священной манны, той энергии, которую можно было зачерпнуть лишь Граалем, той, которую называли амброзией сами боги, той… — Меч что-то ещё монотонно бормотал, но Элан его уже не слушал — внезапно перед ним появилось озеро, заполненное весёлым, пузырящимся туманом, хмельным и озорным, кипучим, полным какой-то внутренней силы. Он осторожно опустил туда руки — странная дымка послушно устроилась на них, легко перетекая по ладоням. Хранитель приподнял руки выше — и тонкие струйки, слегка покалывая, потекли вниз, напитывая астральное тело силой, открывая какие-то новые возможности…

— Отлично. — Голос меча внезапно стал серьёзным и спокойным — исчезло куда-то ерничанье и суетливость, казалось, суровый воин обнажил перед хранителем истинное лицо, сняв иссеченный в боях шлем. — Теперь, когда сил вполне достаточно, пора заняться твоим телом. Нет, черпать больше не нужно, а то сгоришь — того, что ты уже смог взять хватит на гораздо большее. Для начала — посмотри на тела твоих сокамерников.

Элан опустился пониже. Всё вокруг словно застыло — маги, капля воды, дрожащая на ладонях Ир`крага, даже пылинки в воздухе…

— Нет, со временем всё в порядке — просто ты начал двигаться гораздо быстрее. Тебе нужно много успеть сделать за несколько твоих последних ударов сердца — иначе ты больше никогда его не услышишь. Но всё по порядку; вот твои друзья — изучай!

Элан присмотрелся — и с изумлением увидел, что маги стали словно полупрозрачными — или что-то произошло с ним самим? Он видел, как работает сердце, как кровь струится по жилам, как натягиваются и набухают мышцы, посылая усилие костям. Самого движения не было, однако импульсы сил показывали, какое оно должно быть. Хранитель, как зачарованный, ходил от человека к человеку, рассматривая, изучая, пытаясь понять.

— Нет, этого мне так быстро не освоить. — Виновато сказал он, чувствуя, как сложен и гибок человеческий организм, как необычайно просто и одновременно мудро устроены все органы…

— А всё и не нужно. Общее представление получил — и то неплохо. Тебе, слава богу, не нужно создавать всё с нуля, подобно богу-творцу. Твой организм пока ещё жив — а значит, ты должен просто восстановить его, использую первоначальную матрицу, насыщая её силой и восстанавливая старые потоки — но с учётом того, что ты видел. Действуй!

Элан нерешительно приблизился к собственному телу. Легко сказать — восстанавливай! Он начал накачивать тело энергией, чувствуя, как искры мини разрядов бегут по искорёженной массе там, внизу, что-то пробуя, примериваясь… Наконец он нырнул вглубь — и принялся что-то менять, ворочая ставшими огромными и неподъемными части собственно тела, потеряв представление о картине в целом, руководствуясь скорее предчувствием и интуицией, чем разумом и здравым смыслом. Это было тяжело. Силы кончались, энергия своевольно капризничала, меняя что-то по своему усмотрению — и приходилось начинать сначала, работая уже на одних инстинктах, плохо понимая, что происходит; но действуя, изменяя, восстанавливая, где-то на грани сознания понимая — пока всё правильно.

* * *

И когда основной каркас восстановленного тела был сформирован, он вновь потянулся к пределу, напитался его энергией — и нырнул вглубь собственного творения…

Жар. Огромный жар растопленного мёда, что-то меняющий, растекающийся по всему его телу, заставляющий кипеть кровь и плавиться кости. Боль. Тягучая и уверенная боль созидания — та, которую встречаешь скрипя зубы, но с радостью, понимая, что она уйдёт, а созданное ей — останется. На какой-то миг всё вокруг растянулось, стало зыбким, грёзоподобным, стены закачались, словно живые, по ним пробежала рябь, огромный всплеск агонии омыл всё тело хранителя, пробежавшись по каждой косточке, размяв все мышцы — и всё кончилось. Элан потянулся, с удовольствием ощущая здоровое тело, полное сил и энергии, готовое служить ему не годы — века; и наткнулся на изумлённый взгляд своих сокамерников. Их глаза стали одинаково круглыми, большими — ещё немного, и все маги попадают на колени в изумлении перед новоявленным чудом.

Элан подмигнул им, легко вскочил, потянулся:

— Ну, всё в порядке! — И остановился. Его голос изменился, стал более низким и глухим. Да и рост его стал пониже — фигуры магов выглядели выше минимум на голову. Хранитель поднёс руки к глазам: они стали толще, массивнее — но не за счёт жира. В них, перекрученная жгутами мышц, притаилась сила, способная справиться и с камнем.

— Что со мной?

Один из потрясённых магов взмахнул рукой — и на противоположной стене заколыхалось зеркало, сотканное из мельчайших капелек воды. Элан неуверенно подошёл к нему — и обессилено опустился на пол. С другой стороны водной глади на него смотрел… гном.