Сказки врут! - Ирина Шевченко

— Да нет, ничего. А у меня за день от всех этих мыслей так башка распухает, что глаза закрываю и сразу отключаюсь.

Счастливчик.

— Диван неудобный, — зачем-то соврала я вместо того, чтобы пожаловаться на истинную причину бессонницы. — Пружина, наверное, вылезла, ворочаюсь полночи…

Парень, не дослушав, обнял меня, крепко прижимая к груди.

— Спасибо, — прошептал он. Теплые губы ткнулись в висок. — Спасибо, что ты со мной. Сам бы свихнулся уже, Насть…

— Да ладно. — Я провела рукой по ежику серых, как волчья шерсть, волос. — Ты молодец. Видишь, как быстро со всем разобрался? А с твоей удачей тебе вообще ничего не грозит.

— Ты моя удача, — улыбнулся он. — С тобой точно ничего не страшно.

Хотела улыбнуться в ответ, но в глазах вдруг потемнело, а в ушах снова стоял крик Нат: «Спаси!» Крепкие объятия не позволили мне упасть, я лишь пошатнулась, а после, почувствовав, как тяжело стало дышать, отстранилась от Серого — почти оттолкнула его и, придерживаясь за мебель, побрела к окну.

— Насть?

«Спаси! Спасешь, твоим будет. Навсегда…»

— Сереж, я…

— Я понимаю, — вздохнул он. — Все это… так… На кой я тебе такой, да?

О, боже! Ну что еще за мысли?

— Прав Антоха, упырь и есть. Что жил, что сдох — ничего не изменилось. Тридцать лет: ни дома своего, ни семьи, ни работы нормальной — шабашки одни, лишь бы платили побольше. Сегодня тут, завтра там… Но это же не навсегда, Насть. Честно. Вот закончится все, устроюсь как-нибудь. Только с мамой решу, Сокол мне телефон одной клиники дал, там как раз на таких заболеваниях специализируются… А потом мы с тобой и вправду на море съездим. В сентябре уже получится, ну и что? В Крыму в сентябре хорошо, тепло еще, купаться можно…

Я стояла, прижавшись лбом к оконному стеклу, и ни слова не понимала из того, что он говорил. Какой Крым? Неужели он не понимает?

— Ты еще из-за Аленки злишься? — Я встрепенулась, услышав имя таинственной соперницы. — Не надо, Насть. Забудь. Ну было. Я сам думал, может, серьезно. А потом… Меня по полгода дома не бывает, а она молодая, красивая. Ей же погулять хочется: кабаки, подружки… Все равно не дождалась бы. Вот, думаю, и пусть. Симку выкинул, чтоб не звонила… А когда приехал… В общем, понял, что все я правильно сделал.

— Сереж…

— Короче, забудь, и все, — отрезал он, властно отрывая меня от подоконника и привлекая к себе. — Это прошлое, Насть. А теперь все по-другому будет. И никуда я больше не поеду. Разве что с тобой, на море.

На море так на море. Я положила голову ему на грудь, вслушиваясь в ровное уверенное биение сердца, и закрыла глаза. Главное, что он сам в это верит: в море, в нас. Только стало вдруг жалко незнакомую девушку Алену, так и не узнавшую, что ее не бросили, а отпустили… почти благородно… До чего же странные создания эти мужчины!

— Не помешаю? — Еще один представитель загадочнейшей половины человечества робко протиснулся в приоткрытую дверь.

— Заходи, Антоха, — по-хозяйски позволил Серый. — Чай с бутербродами будешь?

— Буду, — радостно отозвался светлый.

— Тогда и нам приготовь. А мы пока в комнате посидим, да, Насть?

Что-то изменилось в нем, когда он держал руку над зажженной горелкой, вместе с осознанием силы появилось что-то новое, незнакомое, но мне нравились эти перемены.

— Антош, и про Наташу не забудь, — сказала я растерявшемуся от нашей наглости охотнику.

Ничего, мы еще осиновый кол помним. Пусть искупает.

А мы пока просто побудем вдвоем. Без Сокола. Без Нат. Без разговоров о силе, Ван Дейке и вместилищах. Без чужих душещипательных историй о разбитом счастье и несбывшихся мечтах…

Но стоило закрыть за собой дверь, как в прихожей мерзко задребезжал звонок! Я вздрогнула от неожиданности и тревоги, в последние дни этот звук всегда вызывал тревогу, и Серый ободряюще сжал мою ладонь.

— Не волнуйся, — подмигнул он мне. — Сейчас глянем, кого там черти носят.

— Куда?! — грозно шикнул на Сережку выскочивший из кухни светлый. — Сам посмотрю.

Он прислушался и опасливо прильнул к дверному глазку.

— Кто там? — показалась на пороге своей спальни Натали.

— Баба какая-то, — недоуменно пожал плечами охотник.

— Фе, Антон! — баньши сморщила точеный носик. — Не баба, а женщина.

— Не, — затряс он лысой головой, — баба!

— И чего ей надо? — поинтересовалась я.

— Чего вам… Кто там? — через дверь прокричал светлый.

— Любовь! — зычно откликнулись с площадки. — Вызывали?

На Антошку напал приступ кашля.

— Любовь Иванна! Из ЖЭКа. Вызывали же?

— Нет… кхе-кхе…

— Открой, грю! — незваная Любовь забарабанила кулаком по двери.

— Открой, — посоветовала лысому Нат, — а то хуже будет.

Он подобрался — на стене позади обозначилась на миг грозная тень — и провернул ключ.

— Ну не прошло и года! — На пороге, потрясая устрашающего вида молотком, стояла дебелая тетка в рабочем комбинезоне. Глянула сверху вниз на Антона и строго вопросила: — Родители дома?

— Конечно. — Натали грациозно выступила вперед. — Чем могу помочь?

— Да чем ты можешь помочь? — свысока фыркнула Любовь. — Это я те помогла. Распишись вот.

Она сунула молоток под мышку и протянула Нат замызганный листочек.

— За что? — полюбопытствовала баньши.

— За выполненную работу, — гордо подбоченилась тетка. — Жаловались, что, когда окно между этажами открывается, у него рама выпадает? Ну вот. Устранили.

— Уже не выпадает?

— Уже не открывается! — взмахнула она молотком. — Распишись, да пойду я. Там еще во втором подъезде стекло разбито.

— Фанеркой замените? — предположила я.

— Умная! — похвалила меня Любовь. — Разбираешься.

— Насть, распишись, раз ты такая умная, — попросила меня Натали, с отвращением глядя на бланк в грязной ручище. — Не будем задерживать… человека.

Кажется, она уже была согласна с Антоном в том, что это не женщина.

— Если вдруг мастер наш с обходом явится, вы ж подтвердите, что я была, — напоследок погрозила нам молотком тетка. — Так и скажите ему: «Любовь к нам приходила».

Мы еще с полминуты тупо смотрели на закрывшуюся за ней дверь, а потом стены затряслись от дружного хохота.

— Слышь, Насть, — толкнул меня в бок Серый. — К нам любовь приходила!

— Какая-то она у вас не слишком чистая и светлая, — ухмыльнулась Нат.

— Зато большая! — заметила я.