Восход Ганимеда - Андрей Ливадный

Солдаты действовали четко, слаженно, и когда десантная рампа дрогнула и начала открывать свою пасть, первая двойка спокойно, деловито шагнула вперед и выпрыгнула в вязкую, наполненную беснующимся туманом мглу

Они были готовы встретиться лицом к лицу с любой мыслимой опасностью.

Где-то в невидимой отсюда фиолетовой вышине, среди заметных даже днем звезд двигалась по своей орбите смутная темная тень «Гарри Трумэна», совершившего свой тайный беспрецедентный рывок к Ганимеду.

Новый, недавно созданный на лунных стапелях транссистемный корабль «Бета» разгрузился и убыл к Земле два месяца тому назад. До прибытия «Альфы» оставалось меньше двенадцати часов.

* * *

— Купол молчит, сэр! — доложил компьютерный техник, вытаскивая контактные разъемы из кабеля связи, змеящегося по стене полусферического здания. — Либо внутри никого нет, либо они не в состоянии выйти на связь.

Выслушав техника, Броган устремил свой взгляд вперед, туда, где в десятке метров от них сиротливо горел направленный параллельно земле прожектор. «Скверно…» — подумал он, глядя, как Хогинс прячет свой тестер. Лейтенант знал — в куполе должны находиться два оператора. План изъятия объекта предполагал их молниеносный захват и нейтрализацию при помощи специального препарата. Очнувшись через несколько часов после убытия группы, те даже и не вспомнили бы о их посещении…

По бокам от командира застыли двое десантников. Стволы их автоматических штурмовых винтовок были направлены в разные стороны.

— Эндрюс, Шеборт, — вперед! — приняв решение, скомандовал он. — Действуй, Марк, — обратился он к технику.

Три фигуры короткими перебежками двинулись ко входу в купол.

Ветер по-прежнему заунывно выл, заблудившись в узких проходах между постройками процессорной станции. Его шквальные порывы гнали по мертвой земле песок и камни.

— Двенадцатый, докладывает Седьмой, — проговорил Броган в коммуникатор. — Никого не обнаружил. Связь с куполом не установлена. Осуществляю попытку проникнуть внутрь.

— О’кей, Рилл, ты все делаешь верно. Держи нас в курсе. Объект севернее тебя, приблизительно в полутора километрах от процессорной станции. Мы уже готовы принять груз на борт. Постарайся сработать без инцидентов.

Пока он докладывал на борт о ходе операции, техник достиг шлюзовой камеры купола, и минуту спустя массивная плита внешнего люка дрогнула, отодвигаясь в сторону.

Двое десантников, припав на одно колено под прикрытием выступающих по бокам шлюза надстроек, направили свое оружие внутрь открывающейся переходной камеры.

Там было пусто.

Группа захвата вошла в шлюз, и плита медленно поползла на место.

* * *

— Это все? — Лейтенант Броган посмотрел на темно-коричневую кляксу от пролитого кофе, которая растеклась по скошенной панели пульта управления и уже высохла на нем, покрыв сенсорные переключатели тонкой липкой пленкой.

— Так точно, сэр. В помещении никого. По штату тут должны находиться двое сотрудников.

— Марк, что, по твоему мнению, тут произошло? — обратился он к технику, который колдовал над панелью компьютера.

— Они потеряли связь с автоматами, работающими на леднике. Туда отправился дежуривший в тот момент оператор, некто Андрей Загулов, русский по национальности. Его сменщица, Дженифер Руш, оставалась в куполе. Никаких дополнительных сведений о ней нет. Только запись о том, что Загулов пошел проверить ретранслятор телеметрических сигналов.

— Хорошо. Мы выходим. Группа захвата покидает здание! — произнес он в коммуникатор, опуская герметичное забрало своего шлема. — Двигаемся в сторону ледника. Соблюдать максимальную осторожность — там могут оказаться люди.

«Едва ли мы найдем их живыми», — подумал про себя лейтенант, переступив порог шлюза. С момента последней записи в журнале дежурств прошло уже около шестнадцати часов. Человек в скафандре мог прожить на поверхности Ганимеда вдвое или даже втрое больше, невзирая на ядовитую атмосферу в районе переработки, но, следуя логике, оставалось спросить — почему они не устранили неполадки и не вернулись в купол?

Личный опыт подсказывал Брогану только один ответ: ни Загулов, ни Руш не смогли вернуться, потому что были мертвы.

По какой причине?

Это как раз и предстояло выяснить лейтенанту.

* * *

На поверхности, вне стен купола продолжал царить сущий ад.

Казалось, что рожденные тут человеческим вмешательством стихии только и ждали того момента, когда приборы прекратят свой неусыпный контроль над их буйным перерождением. Вот тут-то процессы новообразования атмосферы и почуяли волю.

Если сутки назад все происходящее в районе ледника можно было назвать контролируемой рукотворной катастрофой, то теперь в окрестностях купола, похоже, вовсю властвовала слепая стихия, сбросившая с себя узду каких-либо коррекций.

Расположенные по кругу семь процессорных станций уже не просто ревели, они выли, вторя дикому свисту ветра.

Эпицентр бури исторгал во все стороны миллионы тонн ядовитой газообразной смеси, и аппараты первичной переработки уже не могли справиться с количеством поступающего к ним отравленного новорожденного воздуха.

— Пользуйтесь тросами! — приказал командир, обнаружив ведущие в сторону ледника мономолекулярные канаты, которые не мог поколебать даже неистовый ветер. Они лишь гудели, пропуская мимо себя тонны стремительно летящих в разные стороны воздушных масс.

Сержант Шеборт двигался на правом фланге группы.

Как и Броган, он был высок, имел монументальное телосложение, уравновешенный характер и немного грубоватые, броские черты лица, которые в данный момент скрывали опущенные светофильтры герметичного шлема.

Не найдя каретки, он передвигался, просто перебирая своими здоровыми ручищами по тросу. Автоматическая винтовка, направленная стволом вниз, болталась у него за спиной. Ремень оружия был отпущен таким образом, что сержант мог в любой момент открыть огонь — для этого ему требовалось лишь совершить резкое движение плечом, и оружие тут же оказывалось у него в руках.

Упрямо шагая вперед в клубящейся желтовато-серой мгле, сержант не испытывал ни страха, ни беспокойства. Ради этих минут они преодолели чертову уйму пространства, и он, помня о том, сколько им пришлось пережить в тесных отсеках «Гарри Трумэна» на пути сюда, просто не мог позволить себе проявлять сейчас какие-либо эмоции.

Он был уверен в себе, в своем командире, в своих подчиненных, в космическом корабле, что поджидал их возвращения на орбите, наконец, в своей стране, интересам которой он служил… Эта уверенность питала их всю дорогу сюда, заставляя здоровых мужиков, ютящихся в тесных отсеках, отделенных от бездны космоса лишь относительной защитой корабельной обшивки, день за днем повторять про себя, как какую-то ритуальную молитву: «Я СОЛДАТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ»…