Оружейник. Винтовки для Петра Первого - Константин Радов

Особенности украинской фортификации таковы, что каждое значительное село имеет замок или хоть земляное укрепление, чтобы отсидеться от татар в случае набега. Но крепостей, способных заслужить одобрение взыскательного инженера и достаточно долго выдерживать правильную осаду, – раз-два, и обчелся: в польской части Каменец, все же более защищенный природой, нежели искусством, а в нашей – Киев, благодаря недавним усилиям князя Дмитрия Михайловича. В духе традиций, новая Богородицкая крепость имела не слишком мощные валы, зато пространством многократно превосходила прежнюю и могла служить укрепленным лагерем большой армии. Турки не сделали ничего, чтобы помешать работам, хотя мелкие стычки с ногаями на передовых пикетах случались постоянно, составляя род экзерциции для моих людей. Разумею под «моими» не один Тульский полк, но и другие: я вложил достаточно трудов и самой души своей, чтобы не считать их чужими. Сверх обычного, в каждом из семи пехотных полков устроил егерскую роту, и даже в единственном драгунском – эскадрон конных егерей. Намереваясь вооружить винтовками не менее четверти пехоты, я готовился достигнуть сего в скором времени, после очередного выпуска офицерской и унтер-офицерской школ. На учениях, развлекавших солдат от однообразия строительных работ, испытывались новые эволюции, вымышленные после Прутской баталии: каждый разумный человек понимает, что тактика должна изменяться вослед оружию. Ввиду особенностей неприятеля, новшества касались в основном противокавалерийских действий.

Первым делом отправились в обоз тяжелые пики, ни разу на Пруте не пригодившиеся. В случае крайней нужды только что взятый на вооружение длинный багинет со втулкой мог заменить пику против конницы, главной же защитой должен был служить огонь. Пехотный строй намного плотнее кавалерийского, и при лобовом столкновении в одного конника стреляют три пехотинца. С учетом свойств новоманерных ружей, исход боя не оставляет места сомнениям. Даже гладкоствольных фузей достаточно, если хладнокровно дать залп с правильной дистанции: когда дым рассеется, уцелевшие кавалеристы будут далеко. Рогатки, в отличие от пик, я оставил, но лишь для ночной обороны лагеря.

Неразрывность строя и правило постановки всего корпуса в единое каре или единую линию стали моими следующими жертвами. Мощь, достигаемая сплочением огромной массы войск, обесценивалась неповоротливостью. Полковые и батальонные каре доказали способность выстоять против татар и турецких спахиев, а расположение их косой линией в разреженно-шахматном порядке рождало интереснейшие возможности для маневра в бою. Дальнобойные винтовки позволяли вести фланкирующий огонь по неприятелю, атакующему соседний полк, или ставить его под перекрестный обстрел с двух направлений. Для управления изолированными частями войска в такой конфигурации я позаимствовал у моряков флажковую азбуку и дополнил оную цветными фейерверками, обозначающими важнейшие сигналы. При необходимости строй малых каре легко развертывался в линию (или две, по усмотрению командующего). Разрывы между батальонами перекрывались огнем, позволяя пропускать свою кавалерию и останавливать чужую.

Неуказные экзерциции служили одним из важных пунктов многочисленных доносов на меня во все инстанции, вплоть до государя. Весьма напряженная обстановка после устрашения казнокрадов не позволяла расслабиться: десятки глаз нетерпеливо следили за мной в ожидании малейшей ошибки. Наибольшее негодование вызвала передача провиантского дела в полках кригс-комиссарам и солдатским артелям (строевых офицеров полностью освободили от сих забот). Однако улучшение кормежки и сокращение побегов оказались слишком очевидны, чтобы выступать против этого открыто. Бессильная злоба врагов проявлялась слухами и анонимными кляузами, обвиняющими «латынского еретика» в безбожии, чернокнижничестве и колдовстве. Только ябеды сии вышестоящими воспринимались правильно, а солдатами – парадоксально: многие верили им и проникались надеждой на победу при помощи чародейства. Простые люди – как дети, из любого пустяка они готовы сотворить сказку. Взять, например, случай с утонувшей гаубицей.

Помимо обыкновенных учений, полки по очереди упражнялись в действиях на воде: амбаркации, гребле и десантировании с казачьих чаек. Более полусотни этих чрезвычайно легких и быстрых судов мы получили от гетмана Скоропадского. Вызванные из Таврова корабельные плотники долго ломали голову, соображая, как устроить в чайке настил под полковую пушку. Даже с дополнительным креплением солиднее трехфунтовки ничего втеснить не удавалось. Для возмещения недостатка в огневой силе мне построили малые канонерские лодки примерно таких же размеров, но с гораздо прочнейшим набором корпуса, специально под полупудовые гаубицы собственной инвенции. Эти мощные, хотя не слишком точные орудия оказались к месту в речной флотилии: попадание гаубичной бомбы чувствительно даже для линейного корабля. Суда строятся так, чтобы выдерживать удары снаружи, а не изнутри. Взрываясь через долю мгновения после того, как проломит борт, бомба отрывает обшивку от каркаса и взъерошивает ее щелястым решетом на сажень вокруг. А что она может натворить на палубе гребного судна… Крупные галеры гарантированно обездвиживаются двумя попаданиями.