Эльфы средней полосы - Юрий Манов

– Свет, это хорошо! – дед одобрительно кивнул. – Без света ноне никуда. Хотя снегоход лучше сначала в деле проверить, а то пришлют какую рухлядь… Ну да ладнова, что-то доверчив я стал в последнее время, давай сюды твоего депутата.

Лохматый быстро залез за пазуху и вытащил глянцевый портрет народного избранника. Видимо, буклет с последних выборов. Кандидат в депутаты Сенькин в цивильном костюме и галстуке гордо восседал на фоне триколора.

– Эка важный какой, – оценил дед, выбрал из корзины черный груздь и начал на него что-то нашептывать. Потом громко сказал:

Гриб-дристун, погодь чутка.

Гриб-дристун, прости дурака.

И смачно на портрет плюнул.

– Все вроде, – сказал дедок, возвращая буклет Лохматому. – Только передай, чтобы сразу на жратву не набрасывался – наголодался ведь, теперь отыграться решит. А то был случай в девятьсот одиннадцатом, я тогда урядника наказал, так он после дристуна целого поросенка в одну харю слопал, да щей кастрюлю, да каши чугунок – заворот кишок, так и помер без покаяния.

Дед хихикнул, взял пульт, нажал кнопку и с минуту наслаждался открывшимся зрелищем. Показывали что-то из старого советского цирка.

– Эка красотища какая!

– Такое дело стоит и отметить, – предложил Лохматый, хлопнул себя по голове, вскочил, выбежал из избы и скоро вернулся с большим красивым пакетом: – Да, чуть не забыл. Тут подарочки, ну, кикиморкам вашим. Парфюм, шампунь, помада, все, как любят. Очень они хорошо на Ивану Купалу поработали, не скоро теперь охотнички в заповедник пожалуют. Двоих в дурку свезли, третий – в затяжном запое. А это для внучков ваших. Ох и здорово они на карьере-то. Хорошие ребятки, с выдумкой. Как с колесами-то придумали! Кстати, где они, чего-то не видно?

– Глаза разуй, уважаемый, – сказал дед и кивнул в сторону окна – вона, упражняются.

Под древним дубом два парнишки лет десяти-одиннадцати в зеленых плащах с накидками упражнялись в стрельбе из лука по пластиковым бутылкам. Судя по острым ушкам, полукровки.

– Эки красавцы, – умилился лесник и тут же насторожился. – Слышь, Михалыч, а че это они у тебя не растут совсем? Им по-нашенскому ужо под полтинник будет, а они с виду совсем пацаны.

– Ниче, – успокоил дед, с любовью глядя на внуков. – Всему свое время. Одни сразу в рост идут, дылдами вымахивают, а толку? А эти – умнички, слава те господи. Не зря говорят – мал, да удал.

Лесник вслед за дедом перекрестился на образа и заглянул на дно пакета:

– Это еще от господина Сенькина с извинениями. Часики. А это вам лично, от господина Боба. С благодарностью.

Дед с уважением рассмотрел большую бутылку с красивой этикеткой, но распечатывать не стал – поставил на полку горки. Оттуда же извлек старинного вида штоф, разлил янтарного цвета напиток по стаканам и проворчал:

– Ежели честно, я этих висок-коньяков не очень, вот медовушка – другое дело. Это нового замесу. А ежели еще под клюковку! Щас сам оценишь.

Выпили, закусили, дедок снова разлил по стаканам и с большим чувством глянул на солидно поблескивающий «Ролекс» на запястье, потом на телевизор. Цирк кончился, показывали новости.

– А что нового в мире творится? Не нужна ли ешшо какая помощь?

– Как же не нужна, дедушка, – сказал Лохматый, опорожнил стакан и всем своим видом изобразил полный восторг. – Химики опять чудят.

– Что за химики? – спросил дед, подвигая к Лохматому горшочек с клюквой.

– Да завод наш. «Хим дым», ты должен помнить. Всегда от него вонища была, особо когда ветер северный. А обанкротился – люди вздохнули. Но тут такое дело, выкупили его москвичи, обещали новое оборудование завезти, экологичное, а оно опять завоняло. Природу губят, народ травят, рыба на Барычевых прудах кверху брюхом всплыла. И ничего сделать с ними не можем, на все законы плюют. Может, поможешь?

– Как не помочь, – кивнул дед. – Природу надо любить, народ ценить, а законы – уважать. Привези-ка ты мне их портреты, паря, я им раков в штаны запущу. Вот вычитал надысь в книге новое заклинание, хочу в деле проверить. С раками в портах как-то сразу природу любить захочешь. На то она и природа, мать наша…