Гнезда химер: Хроники Хугайды - Макс Фрай

– Прийдется придумать, как вытащить тебе из этой передряги, дружище, – приветливо сказал я ему. Это выглядело так, словно я случайно встретил бывшего одноклассника. Он не удивился и, кажется, даже не обрадовался – просто серьезно кивнул мне, как старому приятелю.

– Уж ты-то придумаешь, – уверенно сказал он. Немного помолчал и невесело усмехнулся: – Или не придумаешь… В любом случае, славно, что ты говоришь на кунхє, вот что я тебе скажу! А я все смотрел на тебя, гадал: неужели из Земли Нао человек? С одной стороны, одет как положено, а с другой – не похож ты на их брата. Я даже грешным делам, подумал – может, ты один из этих легендарных бродяг Хабода? И все пытался понять: как ты на эту поганую мачту взобрался? В любом случае, ты правильно сделал: все лучше, чем на грязной палубе с этими красавцами копошиться… А как тебя вообще занесло на страмослябский корабль? Тоже пленник?

– Ну уж нет! – почти испуганно открестился я. – Только этого мне не хватало!

Его спутники наблюдали за нашим разговором с немым изумлением.

– Встретил старого приятеля, Хэхэльф? – наконец неуверенно спросил один из них.

– Можно сказать и так, – невозмутимо кивнул он. И вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами – дескать, что хотите, то и думайте!

Разговор был прерван пиратским капитаном. Плюхай Яйцедубович лично явился полюбопытствовать: с какой стати я соблаговолил спуститься на палубу и не требуются ли мне какие-нибудь жизненные блага вроде традиционной хряпы.

Куляй на хур! – строго сказал я ему. Капитан заулыбался до ушей, как любящий папаша, вслушивающийся в первый осмысленный лепет своего чада, а бандитского вида гном, сидящий на его плече счел своим гражданским долгом ответить мне целым потоком совершенно невоспроизводимых, но наверняка достойных всяческого уважения фразеологических оборотов: все они кроме, разве что, традиционного ибьтую мэмэ, были мне незнакомы. Я понял, что разговор не состоится и невольно перешел на кунхє, который уже казался мне моим родным языком.

– Я забираю себе этих людей, – решительно сообщил я капитану. Понял, что слов явно недостаточно, выразительно ткнул пальцем, указывая на пленников, потом сделал своеобразный загребающий жест обеими руками и постучал себя по груди кулаком. Плюхай Яйцедубович несказанно удивился и обрушил на меня очередной поток непонятной речи. Я в отчаянии воздел руки к небу, умоляя его об услугах переводчика.

– Он спрашивает, на кой мы тебе сдались, – неожиданно сказал объект моей внезапной магнетической привязанности – один из пленных назвал его Хэхэльфом, и я решил, что это и есть его имя.

– Ты понимаешь их язык? – обрадовался я.

– А, было бы что понимать, етидрєный хряп! – неопределенно отмахнулся он. И скромно добавил: – Конечно, я не великий знаток их лопотания, но несколько слов связать могу…

– Тогда скажи им, что я так хочу… Или еще лучше: скажи, что Вурундшундба мне велели обзавестись слугами… Одним словом, придумай что-нибудь убедительное. Я не знаю, что это за народ, и какие байки им по душе!

– Так тебя к ним Мараха Вурундшундба пристроили? – уважительно уточнил он. И растерянно хмыкнул: – Ну и шутники, нечего сказать!

Потом он что-то сказал капитану, который заранее присмирел, услышав слово Вурундшундба. Капитан внимательно выслушал перевод, задумчиво почесал в промежности и уставился на меня с почти благоговейным восхищением, покивал и нерешительно что-то промямлил.

– Дело сделано, – спокойно сообщил мне Хэхэльф. – Теперь капитан с тобой торгуется. Он не хочет развязывать нам ноги, пока мы не прибудем на Халндойн. Боится, что мы начнем бузить… Ладно, пусть себе боится! До Халндойна всего-то три дня пути, можно и потерпеть.

– Ну, раз ты так говоришь, значит можно, – улыбнулся я. – Скажи ему, что я согласен, пусть только оставит нас в покое… А ноги я вам и сам развяжу – какие проблемы? Только ночи дождемся…

– А зачем? – лениво возразил он после того, как капитан пиратов послушно удалился, обрадованный исходом переговоров. – Толку-то… Здесь особо не погуляешь: шагу ступить некуда, вплавь до берега добираться глупо – если уж и так отпустят. Зачем нам лишние неприятности?

– Легко тебе говорить, Хэхэльф! – с упреком сказал другой пленник. Его глаза сверкали праведным гневом. – Это ведь не твой корабль разграбили поганцы… Перерезать бы им глотки ночью, когда напьются – и дело с концом…

– Ну, положим, мой корабль они бы и не догнали, – снисходительно ухмыльнулся Хэхэльф. – А даже если бы и мой… Знаешь, Бэгли, корабль – дело наживное. Его можно построить, или купить, а можно и украсть. А тело у меня всего одно и я предпочитаю не совать свою голову под топор пьяного страмосляба: неблагородное это оружие, да и смерть – глупее некуда!

– Не спорьте, – с досадой сказал им я. – Я рад, что могу вам помочь, ребята, но у меня в этом деле свой интерес: мне нужно как можно скорее добраться до Халндойна. Поэтому еще одна драка мне даром не нужна.

Сердитый Бэгли приуныл – понял, что праведная месть ему не светит. Остальные пленники поглядывали на меня с благодарностью и упреком одновременно: дескать, хороший ты парень, но мог бы проявить больше чуткости…

– Ну что, давай познакомимся, старый приятель! – весело предложил мой новый друг. – Я – Хэхэльф Кромкелет из Инильбы, что на Халндойне.

– Кромкелет? – невольно улыбнувшись переспросил я. Дословно это словцо означало дырка в шлеме, но в устах Хэхэльфа оно прозвучало, как фамилия.

– Ага. Был у меня в свое время дырявый шлем, над коим весь Халндойн потешался. Вообще-то я от него уже давно избавился, а вот имя в море не утопишь… С другой стороны, все к лучшему: на Халндойне кроме меня имеются еще два Хэхэльфа из Инильбы – надо же хоть как-то отличаться от прочих! Ладно, со мной, вроде, все ясно, а как тебя-то звать?

Я чуть было не брякнул, что меня зовут Макс, но вовремя прикусил язык.

– Ронхул, – я немного подумал, решил, что демонический имидж мне не повредит, и добавил: – Ронхул Маггот.

– Вот оно что! – присвистнул Хэхэльф. – А я-то гадал: как ты там на рее разлегся?.. Ну, если демон, тогда ладно… И откуда ты такой взялся, если уж на то пошло?

– Это долгая история, – вздохнул я. И выразительно посмотрел на него: дескать, заснут твои спутники, тогда и поговорим. Он сразу понял, заговорщически улыбнулся мне краешком своего мрачного рта и с деланым равнодушием отвернулся, словно все уже было сказано.

Разумеется, на мачту я больше не полез: меня сейчас туда можно было загнать разве что под дулами автоматов. Наваждение рассеялось, я снова стал обыкновенным человеком, который отчаянно боится высоты и совершенно неспособен балансировать на тоненькой рее дольше нескольких минут кряду – а уж любоваться закатом, или сладко дремать под пение полосатых рыбок – и подавно! Впрочем, я не испытывал сожалений: теперь я знал, что наше путешествие подходит к концу, а страмослябские пираты, общество которых пугало меня, как компания старых зеков гимназистку, теперь сами старались обходить меня стороной, и даже лже-свиней своих предупредительно отгоняли… И вообще, у меня наконец-то появились хорошие предчувствия – впервые с того момента, как я обнаружил себя в камине этого чертова волхва, Таонкрахта. Мне очень понравился мой новый знакомец, этот Хэхэльф, бывший обладатель дырявого шлема. И самое главное: я был совершенно уверен, что наконец-то нашел человека, который сможет – и, в отличие от всех этих странных могущественных ребят, гордо именующих себя людьми Мараха, захочет! – мне помочь. До наступления ночи мы оба почти все время молчали, порой лениво обмениваясь репликами с остальными пленниками, которые не умолкали ни на минуту, поскольку считали своим гражданским долгом обстоятельно высказываться о манерах, привычках, внешнем облике и поведении страмослябских пиратов – грех не присоединиться к такой дискуссии!