Гнезда химер: Хроники Хугайды - Макс Фрай

– Извини, зверюга, ты хорошая свинка, просто Гулливер из меня хреновый: нервы ни к черту! – виновато сказал я вслед удаляющемуся созданию природы, и почувствовал себя законченным идиотом.

Некоторое время я просто неподвижно сидел на месте, изо всех сил пытаясь не обдумывать свое прискорбное положение и, самое главное – вдыхать воздух как можно реже: это казалось мне единственной возможностью выжить.

– Хугайда, – тихо сказал я, подняв глаза к небу. На сей раз я твердо знал, что прошу о помощи – неведомо кого, сам не понимая, какого рода помощь мне требуется… Просто жизнь уже очень давно не казалась мне настолько невыносимой. Даже когда я сходил с ума от отчаяния в замке Таонкрахта, я проделывал это с комфортом: в мягкой постели, вдыхая свежий воздух из открытого окна… теперь Альтаон представлялся мне почти райским уголком!

Небеса, конечно, не разверзлись, и на горизонте не появилась прекрасная шхуна под белоснежными парусами, чтобы забрать меня, любимого, с кормы грязного пиратского суденышка, но мне стало немного легче, что правда, то правда. Я почти был готов улыбнуться, когда мои губы снова прошептали единственное магическое заклинание, оставшееся в моем распоряжении: Хугайда…

Через какое-то время воздух, который мне все-таки приходилось вдыхать, посвежел: подул прохладный морской ветер и унес изрядную часть рокфорных ароматов. Я огляделся и обнаружил, что берег остался довольно далеко. Сделав это открытие, я робко покосился на небо и с величайшим облегчением увидел там знакомые маленькие солнышки: никаких угрожающих карикатурных рож, нормальные небесные светила – пусть целых три вместо одного, такие пустяки меня уже давно не смущали. Кошмарное желтое Лабысло, очевидно осталось сторожить страмослябское побережье и зловеще улыбаться местным жителям. Пираты по-прежнему сновали мимо, с простодушным любопытством поглядывали на меня. Слова Маггот, етидреный хряп и ибьтую мэмэ щедрым потоком изливались на мою бедную голову. Я молил небо об одном: чтобы мне не пришлось общаться с ними более плотно. Нервы у меня всегда были ни к черту, а уж сейчас – и подавно, и я прекрасно понимал, что могу взорваться по самому пустячному поводу. А любой из страмослябов мог сделать меня одной левой: уж очень они были здоровые дяди! Впрочем, человеком-невидимкой я так и не стал, поэтому рассчитывать на то, что мне удастся уклоняться от общения десять дней кряду, не приходилось. Оставалось только умолять судьбу об отсрочке. Отсрочку я действительно получил, но ненадолго.

– Куляймо хряпа, Маггот! – с энтузиазмом предложил мне Плюхай Яйцедубович, когда солнце стояло в зените. Гном, по-прежнему сидевший на его плече тут же загундосил – мне показалось, что он ругается. Некоторое время капитан рассматривал мою ошалевшую рожу, потом до него дошло, что я ничего не понимаю, и он сделал характерный жест, словно поднес ко рту невидимую ложку. – Хряпа, дурбэцэло! – добродушно пояснил он.

– Хряпа, так хряпа! – вздохнул я, неохотно поднимаясь на ноги. Есть мне совершенно не хотелось. Но насколько я мог судить, сейчас я имел дело с весьма примитивными людьми, так что отказ разделить с ними трапезу вполне мог привести к дипломатическому конфликту.

– Ото тык, етидрєный хряп! Куляймо! – обрадовался капитан.

Трапеза пиратов была сервирована в носовой части судна. Сервировка поражала несказанной простотой. Собственно говоря, там стояло обыкновенное большое корыто, до краев наполненное кусками мяса и овощей. Каждый участник мероприятия просто брал из корыта первый попавшийся кусок, клал его в рот и тянулся за новым, поэтому у корыта создалась давка. Тут же крутились лже-свиньи, возбужденные до крайности. К ним относились с пониманием и пропускали к корыту вне очереди. Я окончательно понял, что есть мне не хочется, но капитан настойчиво подтолкнул меня к корыту и терпеливо, словно имел дело с несмышленым младенцем, повторил: хряпа! Я обреченно вздохнул, достал из-за пояса разбойничий нож и подцепил небольшой кусок неизвестного овоща. К моему удивлению, он оказался чертовски вкусным, как авокадо в хорошем итальянском салате, так что я сам не заметил, как потянулся за добавкой. Пираты вежливо расступились: очевидно, я пользовался такими же особыми привилегиями, как и лже-свиньи. Ребята уважительно рассматривали мой нож. Их комментарии сводились к многочисленным восклицаниям вроде ибьтую мэмэ, ничего принципиально нового я не услышал, пока капитан авторитетно не заявил: хур морговый, – кажется, он удивил не только меня, но и своих подчиненных… Потом рядом с корытом появилось еще одно, поменьше – наполненное мутной жидкостью, запах которой не оставлял никаких сомнений: граждане пираты собирались напиться, не дожидаясь вечера. Ребята проворно набросились на выпивку, с энтузиазмом размахивая огромными кружками, больше похожими на ночные горшки. Я воспользовался случаем и незаметно удалился обратно на корму.

Сейчас они напьются, – мрачно размышлял я, – и пойдет веселье – могу себе представить! И куда мне теперь деваться? В море прыгать? Или на мачту лезть – так, что ли?! – Удивительно, но эта дикая идея не вызвала у меня никакого внутреннего протеста. Странно – если учесть, что я очень боюсь высоты: до судороги в лодыжках.

Потом я задремал: усталость, солнцепек и полный желудок сделали свое дело. Поначалу мне снилась всякая параноидальная чушь с активным участием страмослябских пиратов, а запах их потных тел оставался со мной и во сне. А потом мне приснилось, что я осуществил свою идиотскую идею: полез на мачту и устроился там, на рее, как канарейка на жердочке. Голова и не думала кружиться от высоты: все-таки иногда во сне мы становимся удивительно бесстрашными! Морской воздух был неописуемо свежим, а на сердце у меня больше не оставалось ни единого камня. Я знал, что все будет хорошо – или даже уже стало хорошо, а я и не заметил…

А потом я проснулся – или мне показалось, что проснулся. Так или иначе, но я обнаружил себя сидящим на тоненькой рее, между стремительно темнеющим вечерним небом и палубой – так, словно мой сон все еще продолжался. В первое мгновение мне захотелось заорать дурным голосом, но я взял себя в руки и ограничился судорожным сглатыванием слюны. Потом я проанализировал свои ощущения и решил было, что все еще сплю. Во-первых, у меня не было никаких затруднений с тем, чтобы сохранять равновесие. Мое тело чувствовало себя совершенно уверенно, словно тоненькая рея была широченным диваном. К тому же я не испытывал никакого неудобства от того, что сидел на узкой и твердой деревяшке. Я вообще почти не ощущал поверхность реи, с которой соприкасалась моя задница – можно подумать, что я вообще ничего не весил! Голова не кружилась, страха высоты больше не было, и только на окраинах моего разума метались панические мысли о том, что надо бы испугаться. Я поспешно прогнал их прочь – пугаться сейчас было смертельно опасно, поскольку… Ну да, к этому моменту я был вынужден заподозрить, что все происходит наяву: обожаю закрывать глаза на очевидные факты, но в этой области у меня, увы, нет никаких талантов! Я осторожно посмотрел вниз. Пираты столпились вокруг мачты и задрав головы смотрели на меня. Кажется, они были по-настоящему шокированы происходящим.

– Куляй суды, Маггот! – неуверенно предложил мне капитан.