От чужих берегов - Андрей Круз

Ураган бушевал с прежней силой, а может, даже и еще разошелся. Домик вибрировал и потрескивал, что-то равномерно лязгало на улице, ветер нашел себе какую-то металлическую игрушку. Дождь долбился в стены и потолок все с той же неуемной страстью, словно и вправду надеясь пробить дыру.

Рука легла на «хеклер». Подозрение быстро превращалось в уверенность: у нас неприятности:

– Здесь что-то есть,– сказал я.– Кот так на мертвечину реагирует, это мы точно знаем.

– Верно, Сокс тоже чует какую-то дрянь,– все так же прошептал в ответ Сэм, взяв в руки М-16, стоявшую рядом с диванчиком, на котором он спал.– Буди девочку, отдохнуть нам уже не дадут.

– Похоже на то,– кивнул я, поднимаясь на ноги.

Дрика проснулась с трудом – разоспалась. Но среагировала правильно: не запаниковала, а лишь отодвинулась в угол, подальше от всех дверей и окон, и сняла автомат с предохранителя. Вот так, уже не дилетант, боец, правильная реакция на проблемы – половина их успешного решения.

– Что будем делать? – спросила она.

– Ничего,– ответил я ей.– Удерживать позиции, так сказать, все равно ничего другого придумать не можем.

– Может быть, выгляну в окно? – предложила она.– Вдруг удастся что-то увидеть?

– Ничего ты там не увидишь, там ночь и ураган. Слышишь, что творится? А вот ты у окна станешь уязвима.

– А просто так здесь сидеть – какая польза?

– Сюда так просто не залезешь: если что-то попытается пролезть в окно – встретим из трех стволов,– попытался я обрисовать ей обстановку.– Потом, опять же никакой гарантии, что то, что чуют звери, пришло по нашу душу.

– А за чем же еще? – вполне искренне удивилась такому моему заявлению Дрика.– Погулять вышло?

– Ураган мог спугнуть – ты же видела, сколько мертвяков на улицах? Ищет убежище, например. Дезориентировано. Мало ли что еще. Зачем нам самим нарываться на проблемы, когда мы даже разглядеть ничего толком не можем.

– Он правильно говорит, дочка,– добавил Сэм.– Тебе бы лучше его послушаться, да, сэр.

– В таком случае уж «мэм»,– усмехнулась Дрика.– Или «мисс». Или это идиотское «миз», которое для меня так и осталось загадкой.

– «Миз» придумали феминистки и лесбиянки, чтобы не понять было – замужем они или нет,– засмеялся Сэм.– А то их очень притесняет и заставляет морально страдать тот факт, что со всем этим своим дерьмом в башке они не были нужны ни одному мужчине. Так что я лучше буду звать тебя «мисс». А «да, сэр» – это просто такая присказка, я вообще родом из штата Миссисипи, там через одного так говорили. А черные – так и вовсе все подряд.

Дрика, продвинутая и политически прогрессивная, фыркнула, но не очень искренне, короткая речь Сэма ее все же насмешила. А заодно и обстановка немного разрядилась, а то все были такие напряженные, что глядишь – и искра проскочит от одного к другому.

Неожиданно пес, прижимаясь брюхом к полу, сдал задним ходом от двери, возле которой лежал, и снова тихо зарычал. Встрепенулся и кот, подтвердив, что пес паникует не зря.

– Прямо там, за дверью,– прошептал Сэм.

– Что? – спросила Дрика.

Голос был напряженный, но вроде не испуганный. Заговори я сейчас – звучать не лучше будет.

– Что угодно может быть,– ответил он.

– Это точно,– поддержал его я.

Что-то несильно проскребло по двери. Вроде бы проскребло – за шумом снаружи могло и показаться. Я бросил взгляд на кота – тот насторожился, острые уши повернулись к двери. Не показалось? Что там, за тонкой филенкой из белого пластика, вставленного в легкую и даже с виду хлипкую раму (смех один, а не дверь: такую кулаком насквозь пробить можно).

– Может быть, свечку задуть? – спросила Дрика.– А то свет через окно виден, он и приманивает.

– Поздно задувать,– ответил я,– кого могли, того уже подманили, а если что-то сюда полезет, то пусть хоть какой-то свет кроме фонарей будет.

– А полезет?

– Да откуда я знаю? – Излишек страха выплеснулся в неуместную агрессию, прозвучало грубовато.– Сама все увидишь, гарантирую.

Показалось, словно что-то мелькнуло за окном, прикрытым опущенными жалюзи,– так, в щелях вроде как тень была. Затем ничего. Так… а что у нас сзади? Уставились в одну точку, понимаешь. Заглянул в офис менеджера, включил фонарь под стволом, скользнул лучом по углам и стенам, посветил на окно. Нет, ничего подозрительного. И звери, звери смотрят в противоположную сторону – их не обманешь, как мне кажется.

Кстати, это нечестно. Какой же я, к чертовой матери, «венец творения», если у меня ни нюха, ни чутья, как у какого-нибудь четвероногого «не венца». Был бы, как Тигр, сам бы все знал, а не гадал. Вон как у него уши безошибочно поворачиваются, а я, кроме «фонового шума», ни хрена не слышу.

В любом случае это не люди. А все, что не люди, теперь опасно. Да и люди, если откровенно…

Совсем рядом, прямо за тонкой стеной, громыхнуло железным, словно что-то ударилось о контейнер, а потом явственно хрустнул потолок под чьей-то тяжестью. Услышали все, задергались, уставив стволы вверх.

– Зато мы знаем, с кем имеем дело,– сказал я.– Это мутант.

– Вроде грабителя банков Мэлли? – уточнил Сэм.

– Примерно. Хотя, может быть, и намного хуже, доводилось видеть. В любом случае человек или мертвец так ловко на крышу бы не заскочил.

– А он с крыши сюда… никак? – осторожно спросила Дрика, явно уже испуганная и целившаяся из автомата куда-то в плоский светильник дневного света.

– А как? – пожал я плечами.– Люков туда нет, световых окон тоже.

– Смотри на кота,– сказала девушка, кивнув на Тигра.

Кот действительно вел себя немного странно – словно не был уверен, в какую сторону надо смотреть. Его круглая морда то уставлялась вверх, то оборачивалась к входной двери, то вновь смотрела вверх. Он постоянно издавал свой злобный утробный мяв и постепенно пятился к стене. Более того, пятился и пес, явно норовя забиться задом в угол.

– Там не одна тварь,– сказал Сэм,– это ясно как божий день. Зверье не знает, с какой стороны ждать опасности.

Вместо ответного комментария я смачно высказался по-русски, от всей души. Дрика уже привыкла – знала, что перевод необязателен, а Сэм вопросительно глянул на меня.

– Я ругаюсь,– пояснил я.– На родном языке, самыми последними словами.

– Это ничего, ты уже большой мальчик,– кивнул тот.– Ругайся, повод есть.

– Спасибо,– поблагодарил я за разрешение.

Несмотря на то что я целиком и полностью был за «стратегию удержания территории и ненарывания на неприятности», сидеть в неизвестности и непонятности становилось все труднее. Что-то тяжелое время от времени перемещалось по крыше, и все прислушивались, как потрескивает низкий, только руку протянуть, потолок. Одновременно с этим пару раз я замечал какие-то мелькающие тени за жалюзи, и соблазн выглянуть в окно становился все сильнее и сильнее.