Не время для драконов - Ник Перумов

Усевшись на скамейке напротив колледжа магов Воды, Лойпринялась ждать. Глядела на играющих детей… много, очень много учеников уВодных. Говорят, что школы Огня и Воздуха за последние годы ослабли. Печально,это нарушает баланс и приводит к таким вот бедам, как ссоры кланов. Конечно, количествоне есть качество, и средний ученик Воздуха наверняка сильнее Водного. Но притакой разнице в количестве магов тонкость и мастерство волшбы уже не играютрешающей роли.

А дети развлекались, как любые дети любого клана,вырвавшиеся с занятий на свежий воздух. Некоторые пытались (оглядываясь наокна, ибо формально боевая магия была для них под строгим запретом) сотворитьбичи. У двоих это даже получилось — и сейчас они азартно рубились, стараясьрассечь чужое оружие. Лой покачала головой — без ран не обойдется, и хорошоеще, если никто не лишится куска мяса. Целая толпа лепила водного демона —безуспешно, конечно, для этого нужна хотя бы седьмая ступень, а с ней уже вшколе не учатся. Несколько учеников постарше вели глубокомысленную беседу…причем — поглядывая на Лой. Точь-в-точь как студенты на вокзале… Лойусмехнулась.

— Лой Ивер?

Она обернулась.

Стража подошла абсолютно неслышно. Так неслышно, что Лойпочувствовала ее приближение лишь минуту назад, и с тех пор особеннозаинтересованно стала пялиться на двор колледжа.

Трое магов-бойцов. И маг третьей ступени.

Ого-го!

Веселый задор охватил Лой. Если уж такая важная птица… нет,такая важная рыба явилась по ее душу! Значит — Торн уже в курсе. Рвет и мечет.Сыплет приказаниями, как щука икрой.

Поиграем, котик…

— О, ребятки, устала ждать… — Мило улыбнувшись, Лойподнялась со скамейки. — А я залюбовалась вашей будущей сменой. Растут таланты!

— Талантов там не много, — не отводя от нее внимательноговзгляда, ответил старший маг. Лицо у него было бледное, болезненное — то ли ивпрямь страдает чем, то ли в последнее время отдал массу сил. — Все талантыдавно уже в строю.

— В строю? — громко удивилась Лой. — Неужели клан Воды скем-то не в ладах?

Маг пожевал губами, потом улыбнулся:

— И мы хотели бы это знать. Лой Ивер, магистр Торн ждет васв своих апартаментах.

Лой Ивер едва заметно нахмурила бровки, и маг понял намек.

— Прошу вас, высокородная госпожа, маг первой ступени, главаклана Кошки, Лой Ивер, нанести визит высокородному господину, магу первойступени, главе клана Воды, Торну Нагаеву.

Лой грациозно протянула магу руку — и тот, не успевсообразить, что делает, припал к ней губами. Оторвался… посмотрел ей в глаза… ивзгляд его стал мутнеть. Еще секунду Лой подержала мага на невидимом поводке,сотканном из едва заметных движений рук, секундной мимики, плавных изгибовтела, пульсации взгляда и волны феромонов.

Нет, она не собирается брать мага под контроль. Торнпочувствует, и скандал выйдет страшный. Пусть просто поймет, с кем имеет дело,и не считает, будто маг третьей ступени стихийного клана — это больше, чем магпервой ступени клана Кошки.

— Я с удовольствием приму приглашение уважаемого Торна.

Краем глаза Лой видела недвусмысленный отблеск росы налистьях деревьев. Отблеск, складывающийся в гротескное лицо Торна.

Что ж, пусть маг поломает голову, почему Лой сама — САМА —идет к нему в руки!

* * *

Здесь даже закаты были неправильные.

Солнце, весь день лениво двигавшееся по небосводу, вдругзакатывалось за горизонт так стремительно, так быстро, что темнота вмигохватывала мир.

Виктор подумал, что это могло быть связано с воздухом.Просто слишком чистый воздух, без копоти и пыли Изнанки. Неоткуда взятьсядолгим, красивым закатам.

Впрочем, это объяснение было чужим, взятым из обычного мира.Здесь оно тоже могло быть правдой, а могло и не значить ровным счетом ничего.

Тэль дремала, раскинувшись на кровати. Лицом зарылась вподушки, руки прижала к груди. Виктор ощутил невольный укол заботливости,смешанной с тревогой. Он должен защищать девочку…

Да что за чушь! Тэль здесь — как рыба в воде, как птица внебе. Уж она-то точно выпутается из всех неприятностей! Если надо — сновасбежит, бросит его, когда захочет — появится. О себе стоит позаботиться…

И все же он не мог ничего поделать с этим неистребимым,глупым мужским инстинктом — защищать. Тем более — женщину. Тем более — девочку.Смешно, если реально оценивать их силы и способности, но такие вот рефлексы иделают людей людьми.

Виктор достал меч, положил на колени. Посидел немного,представляя, как сейчас смотрится со стороны.

Более чем забавно. Купе, отделанное в лучших традицияхдевятнадцатого века. За окном — стремительно наступающая ночь. Доверчиво спящаядевочка. Слабые шорохи за стенкой, где сидят маги-убийцы. И он сам, с мечом вруках и каменной мордой героя…

Виктор тихонько засмеялся. Нет, скорей бы река и мост. Чтоугодно лучше такого вот ожидания. Он протянул руку, придерживая, чтоб нещелкнул, повернул фарфоровый рычажок. Над кроватью загорелась неяркая лампа вматовом абажуре.

А ведь ему нравится этот мир! Что-то ностальгическое ипритягательное есть в этой лениво, неспешно развивающейся технике. Уж если пар— так паровоз будет мчаться на скорости в сотню километров. Да и как ровно — видимо,за путями следят очень тщательно. Если уж электричество — так свет будет именнотаким, какой приятен для глаз. Никакой режущей яркости. Все спокойно,основательно, надежно.

Если бы еще не было магии… смертельной магии.

В дверь постучали — тихонько-тихонько. Виктор встал, держамеч перед собой, приблизился к двери.

— Кто?

— Проводник, — отозвались таким же шепотом.

После секундного колебания Виктор отпер замок.

Это и впрямь был гном. В коридоре царила тишина, будто все ввагоне легли спать пораньше. А может, просто заперлись в купе, не желаяслучайно попасть в чужую свару?

— Через полчаса город, — тихо сказал гном. — Вам сходить.

Виктор молча кивнул. Почему-то ему казалось, что проводниксочувствует именно ему. Вот только не рискует помочь ничем, кроме строгогонейтралитета.

— Хорошо. Мне сдать постельное белье?

Гном нахмурился, явно ничего не понимая:

— Белье? Зачем? Что ж я, кому-то грязное стелить буду?Хотите — оставляйте, хотите — с собой забирайте.

Виктор кивнул, вспоминая бдительных проводников Изнанки,придирчиво пересчитывающих грязные тряпки, именуемые полотенцами и наволочками.