Ричард де Амальфи - Гай Юлий Орловский

Один из рыцарей наконец поднял забрало, я увидел налитые кровью глаза немолодого смертельно усталого воина. С усилием он поднял меч и вложил в ножны.

– Осмелюсь спросить, отважный сэр, – произнес он хриплым голосом воина, – кто вы, кого Провидение прислало нам на помощь так своевременно?

– Ричард де Амальфи, – ответил я учтиво и поклонился, не слезая с коня. – Мой замок совсем близко. Ехал мимо, увидел, как вы осаждаете замок Кабана. Он мой сосед, но я наслушался о нем много нелестного, к тому же он, как я слышал, очень драчливый человек, а таких никто не любит… Потому я собирался проехать мимо, ваши разборки меня не касаются, но не смог… когда увидел, что вы попали в несколько затруднительное положение…

Знаменосец передал стяг в руки одного из рыцарей, сказал неожиданно высоким, звонким голосом:

– Затруднительное? Нисколько!

Я пробормотал:

– Простите, но мне показалось…

– Это вам только показалось, – ответил он и обеими руками снял шлем.

Золотые волосы хлынули водопадом на спину и плечи, крупные локоны блестят, на меня взглянуло строгое лицо молодой женщины, показавшейся мне знакомой. Я всмотрелся, узнал, поклонился.

– Простите, – произнес с сарказмом, – действительно, мне показалось. Осмелюсь поинтересоваться…

Она вздернула надменно подбородок, в глазах стыд и гнев, но прежде, чем что-то сорвалось с ее языка, тот ж немолодой рыцарь поспешно сказал:

– Это леди Роберта, она единственная дочь Магнуса Тихого, властелина этих земель и этого замка. Кабан пришел в эти края недавно, убил нашего сюзерена и захватил замок. Многие стали служить ему, но часть рыцарей осталась верна дочери доблестного лорда Магнуса, благородной леди Роберте. Сейчас, когда леди Роберта вернулась к нам, ее верным рыцарям, недавно будучи захвачена в плен подлыми разбойниками, мы предприняли попытку…

Он умолк, смущенный. Его рыцари опускали головы, Зигфрид и Гунтер смотрели с пренебрежительными усмешками, даже наши лучники поглядывали свысока. Я повернул коня, бросил как можно равнодушнее:

– Надеюсь, вы окажетесь более разумными соседями, чем был Кабан. Гунтер, ты что-то хотел сказать?

Гунтер поспешно выехал вперед и сказал громко:

– Кабан захватил земли сэра Галантлара, деревни Ямы, Мурашники и Старые Кости.

Рыцарь посмотрел на свою повелительницу с вопросом в глазах, она ответила с великолепнейшей надменностью:

– Нам не нужны земли, которые захватил Кабан. Мы восстановим наследие в границах владений моего покойного отца.

Я поклонился:

– Желаю здравствовать… леди Роберта.

Гунтер тоже развернул коня и поехал рядом, с другой стороны пустили коней Зигфрид и Ульман. Сзади нарастал конский топот, лучники пустили вскачь, гикали, веселились, кто-то вскочил с ногами на седло и показывал чудеса акробатики.

Зигфрид спросил с удивлением:

– А какой был случай отхватить и у них земель! И побольше, побольше!..

Гунтер сказал громко:

– Можно было вообще забрать весь замок. По сути, это мы его захватили, почти истребив отряд Кабана и самого сэра барона де Трюфеля.

– А точно, – спросил я, – и Кабана… тоже?

– Так вы же его сами… молотом в каменный лоб!

– Тогда хорошо, – вздохнул я. – Одной проблемой меньше. Надеюсь, что меньше.

Остальные молчали, я ощутил, что они проблем вообще не видят, как будто все девственники.

– Нет, – ответил я. – Захваченное надо еще удержать. Тут не знаю, как справиться с одним хозяйством, а с двумя потеряю оба… Помню, как разваливались огромные империи, только потому, что завоеватели нахапывали слишком много. Нет уж, зато будут благодарными соседями.

Зигфрид посмотрел странно, смолчал, только переглянулся с Гунтером. Тот наклонил голову, мол, согласен, наш сеньор совсем не тот, за кого себя выдает. Возможно, это он и растерял неумело собранные империи, потому теперь осторожничает.

Я ощутил себя неуютно, когда принимают не то за Ашшурбанипала, не то за Александра Македонского, ладно, если не за Аттилу, только Ульман, ничего не замечая, хмыкнул скептически:

– Вы знали эту леди Роберту, ваша милость?

– Да, – ответил я. – Она сидела в подземелье Галантлара. Помнится, исчезла, даже не назвавшись. А потом на нее же, как на мотыля, меня поймал Черный Волк… как-нибудь доберусь и до него.

– Вот-вот, – сказал Гунтер. – Я тоже так подумал, что она. Даже отъесться не успела! Но не похоже, чтобы пылала к вам благодарностью.

Зигфрид протянул:

– Так вот в чем дело!.. А я-то думал, чего это она чуть ли не зубами скрипит! Конечно, вас просто ненавидит.

Гунтер вскинул брови:

– Почему?

– Не понял?

– Нет.

– Эх, Гунтер, чувствуется, что ты все еще Гунтер, хоть вроде бы и «сэр». Не понимаешь движение души благородной.

Гунтер скривился, одно дело – самому не чувствовать себя благородным, другое – когда об этом говорят другие.

– Не понимаю, – ответил он с вызовом. – Вижу только дурь молодой и зеленой… леди!

Зигфрид объяснил с покровительственной ленцой:

– Леди после гибели отца старается выглядеть достойной правительницей. И даже попробовала отвоевать свое наследие! По дурному, конечно, кто спорит, но сама попытка о чем говорит? Ладно, все равно не поймешь… Но сэр Ричард ее спас уже трижды. И каждый раз она предстает не в лучшем виде. И хотя сама виновата, но гнев ее обращен на сэра Ричарда, который унизил уже тем, что пришел на помощь. И не просто пришел, а спас, что бы она там ни говорила.

Гунтер воскликнул:

– Я и говорю, что дурочка!

– Гунтер, Гунтер… – сказал Зигфрид с жалостью, – дурочками бывают только служаночки да крестьяночки. А у благородных это зовется иначе.