Фея любви, или Выбор демонессы - Мария Николаева

Совсем не мать стояла здесь. Внизу, на поверхности, деревянная и какая-то близкая, она была именно матерью. Здесь — нет. Обнаженный хрустальный стан принадлежал женщине. Любовнице. Любовнице, требующей от своих мужчин полного поклонения и подчинения.

— Объяснись! — резко бросила я, обращаясь уже к статуе.

Нил, внезапно услышав мой голос, вздрогнул. А мгновение спустя в его глазах появилась и тень осмысленности. Замечательно. Хотя бы поговорить нормально получится.

Скосив глаза на статую и убедившись, что общаться со мной Медея не спешит, я повернулась к самой большой головной боли в своей жизни — к Нилу. И что, спрашивается, ему в Тейризе не сиделось?

— Что конкретно тебе объяснить? — чуть раздраженно спросил альв.

Я негромко хмыкнула.

— Вообще-то сейчас я обращалась не к тебе, а к ней. — Я кивнула на застывшую в хрустале девушку. — Но так как она со мной общаться пока не намерена, готова выслушать твою версию событий.

— А с чего ты взяла, что она вообще снизойдет до тебя? — полностью скопировав мои интонации, поинтересовался мужчина.

— Вероятно, потому, что прежде она это делала неоднократно? — предположила я, кривя губы в злой усмешке.

— Не думал, что у вас все зайдет так быстро и так далеко.

— Сошлись во мнениях относительно одного мужчины. Это, знаешь ли, женщин быстро делает если не подругами, то хорошими знакомыми, — все еще продолжая злиться, произнесла я. Меня раздражало все: и мои внезапно обретенные способности, и молчание Медеи, и упрямый взгляд Нила, зачем-то решившего положить себя на алтарь чужого блага. В общем, причин для бешенства было уйма. А потому я едва не искрила от внутреннего напряжения.

— И кого же вы так обсуждали? — словно не понимая, с чем играет, насмешливо поинтересовался этот дурной альв.

— Догадаешься сам? Или тебе подсказать? — Кончики пальцев начали тлеть. Опустив взгляд, я отчетливо видела это. Как и стреляющие алые искры, то и дело вспыхивающие на ногтях. Элька, если увидит, во что превратилась ее работа — прибьет. Она потратила часа два на мой маникюр!

Нил, проследив за моим взглядом, внезапно отошел в сторону и произнес:

— Сбрось избыток силы ей. Не знаю, кто и зачем это сделал, но тебе слишком резко открыли все заблокированные прежде внутренние каналы. Можешь перегореть.

И в этот момент я словно вновь услышала последние слова Медеи…

— Сволочь! — Сбросив все избытки магии в фаербол, я с превеликим удовольствием засветила его в статую. Разумеется, ничего с ней не случилось. Эта вредная сущность втянула его в себя, усилив свой внутренний свет. — Вот, значит, какова твоя благодарность? — Следующий огненный шарик получился больше размером и гораздо ближе к белому цвету по спектру. Его постигла та же учесть, что и первый. — Да чтобы еще хоть раз… хоть единый раз!.. — Завершающий удар у меня получился на славу. Ярко-белый фаербол, на который даже смотреть было больно, впечатался прямо промеж глаз этой прекрасной девы.

Уф, кажется, отпустило.

— Успокоилась? — участливо поинтересовался Нил откуда-то из-за моей спины. Как и когда он умудрился там оказаться, для меня осталось тайной. Впрочем, правильно сделал; боюсь, все пространство передо мной представляло зону поражения.

— Немного, — пробурчала я, чувствуя себя удивительно бодрой для той, кто только что слил минимум пять своих обычных резервов.

— Думаю, не ошибусь в предположении… — Нил нерешительно перевел взгляд с меня на статую.

— Именно. Во всем виновата она. И если она еще хоть раз передо мной появится — я ей это припомню! И внезапные перемещения. И предвидение. И все-все остальное!

— Спокойно, Крис. Не закипай. Здесь температура и так на десяток градусов подскочила. Испечемся же в замкнутом пространстве, — знакомо усмехнулся мне Нил, и я решила, что с истерикой действительно можно чуть погодить.

— Поговорим? — предложила я, устраиваясь прямо на полу. Бодрость бодростью, но в ногах правды нет.

— Поговорим, — кивнул Нил, зеркально повторяя мою позу напротив.

Что ж, пора переходить к главному.