Файролл. Черные флаги Архипелага - Андрей Васильев

— В мою компетенцию входит все то, что я считаю нужным — как-то натужно выдала Вика — Здесь я решаю все вопросы, если вы это еще не заметили.

— Ну, так устроен этот мир — всегда кто-то находится сверху, даже когда это выглядит не слишком естественно — в голосе Шелестовой было море иронии. Однако, что за день сегодня, а? Все на мне отдохнули, и эта туда же.

— Хорошо, что вы это понимаете — Вика немного убавила тон — Но я вас в последний раз предупреждаю — больше этих ваших шуточек я не потерплю. Субординация — основа производства.

— Согласен — сообщил ей я, входя в кабинет — И именно поэтому ряд твоих тезисов был или неточен или неверен, уж извини. И кстати, Вика — вроде бы твой рабочий стол стоит у стены, я ничего не путаю? Это так, в порядке уточнения, может чего поменялось, пока меня не было.

Брови Вики дернулись вверх, Шелестова же была спокойна.

— Добрый день. Шеф — с достоинством произнесла она — Я скучала.

По ее лицу я понял, что она откуда-то знала о том, что я за дверью.

— И как? — задал я прямой вопрос, надеясь, что она его поймет.

- 'Тринадцать апостолов' — Шелестова соизволила повернуть голову и окинуть меня взором- Запах старый, уж не знаю, где вы его откопали, но знакомый.

— Ну да, конечно — я хлопнул себя по лбу — Ну и ты даешь. Прямо московская сторожевая, одеколон за закрытой дверью учуять.

— Елена, я вас больше не задерживаю — быстро сказала Вика — Надеюсь мы поняли друг друга.

— Надейтесь — дружелюбно пообещала ей Шелестова и вышла, перед этим пробежав мне по плечу пальчиками и дурашливо сказав -

— Тюр-лю-тю-тю.

— Ты здесь как? — подошла ко мне Вика — Что-то случилось?

— Отличный вопрос — отметил я, показав ей рукой на свое кресло и демократически сев на стул в углу — Вообще-то я полагал до сегодняшнего дня, что я здесь работаю, но сейчас что-то стал в этом сомневаться.

— Не поняла — у Вики хватило ума не сесть в мое кресло.

— А что именно ты не поняла? — я говорил негромко и размеренно — Почему я пришел на работу? Почему нельзя так говорить с сотрудниками? Почему недопустимо гнобить тех, кто тебе не по душе? Ты, на мой взгляд, очень многого еще не понимаешь.

— Ты в свое время пожестче говорил — немедленно ответила Вика, тоже понизив голос — Вспомни наш первый день, как ты с Генкой обошелся?

— Я — это я — аргумент был неплох, но не убийственен — Начнем с того, что Геннадий нарвался сам, по полной программе.

— А эта, ты думаешь, не нарывается — не дослушала меня Вика — Да она…

— Стоп, я не закончил — оборвал я ее — Продолжу. Во вторых — я начальник и сам определяю стиль общения. И в третьих — я не сводил счеты и не пестовал свои комплексы.

— Комплексы — не сказала, а как-то просвистела Вика — Какие комплексы?

— Ставлю сто рублей на шефа — раздался голос Шелестовой — Полагаю, что в этот раз он ее победит.

— И наконец — пропустил мимо ушей я ее слова — Я, откровенно говоря, очень хреновый начальник, даже скажем так — никакой я начальник, но все равно до такого не опущусь. А вот ты можешь стать очень неплохим руководителем, если научишься объективности.

— В чем я необъективна? — Вике уже явно было все равно — слушают ее за дверью, не слушают.

— Да ты сама все знаешь — ответил я ей — Я не знаю, что именно есть у Ленки, чего нет у тебя, и чего тебе очень хотелось бы иметь, но это — есть. И именно это тебе не дает покоя.

— Тебе сказать? — взвилась Вика — Ты точно хочешь это знать?

— Не сейчас — я встал и подошел к ней — Не сейчас, не хочу, чтобы завтра ты шла сюда, как на Голгофу.

Вика, красная как помидор, постояла несколько секунд и ткнулась мне в грудь лбом с выступившими бисеринками пота.

— Блин — раздался голос Шелестовой — На самом интересном месте!

— Да я смотрю, вы прямо любознательные все здесь — ответил ей я — Поддержу этот благой порыв и с радостью прочитаю ваши отчеты за неделю — с той пятницы по эту.

— Какие отчеты? — это был уже Самошников.

— Которые вы положите мне на стол до пяти часов вечера — я был само благодушие — И в них вы в красках, и с свойственным вам юмором и смекалкой опишете все свои полезные дела, которые вы сделали для нашего издания за указанный период. А Виктория Александровна мне расскажет — что в них правда, а что враки.

— И что нам за это будет? — послышался голосок Таши.

— Лучшему будет премия, даю вам в том свое честное командирское слово.

— А худшему? — это они уже спросили хором.

— Ведро, тряпка и полироль, а так же моя машина в качестве объекта мытья и ухода. И пусть никто не уйдет обиженным. Но не факт, что худший вообще будет, может вы все молодцы.

Сотрудники затихли, видимо задумались. Вика оторвала лицо от моей груди.

— Как-то все в последнее время не так идет, да?

Я помолчал, а после скорчил рожу, мол 'Перемелется — мука будет'.

— Пишем, не ждем, время идет — гаркнула Вика, заставив меня вздрогнуть — И чтобы все хорошо писали, я не желаю с вами машину мыть, а Харитон Юрьевич и меня к этому припашет, я его знаю.