Тьма близко - Виктор Ночкин

– Пожар? Еще и пожар случился?

– Не «еще». В суматохе кто-то что-то уронил, а кругом солома, занялось мигом. Но погасили прежде, чем огонь перекинулся дальше. Кричал, ты во всем виновата, ты ему угрожала. Ему сказали, что ты утром уехала по своим делам, и показали меня.

– И что он тебе сказал?

Килгрик пожал плечами и вернулся к прерванной трапезе.

– Что он может сказать ребенку? – пробурчал он, набив рот, – только взглянул на меня и махнул рукой. Преимущества моего возраста, видишь ли, в том, что меня ругать бесполезно. Вот тебе бы он высказал… но тебя не было.

– Та-ак… – задумчиво протянула Элис. – И с чего начался переполох у Махрина, неизвестно.

– Я хотел, госпожа Алисия, чтобы ты сделала из моих слов другой вывод.

– Какой же?

– Еще раз повторю: ребенка ругать бесполезно! Это понимают все, кроме моей госпожи.

– Разве я когда-нибудь тебя ругала? Если провинишься, покажу тебе новый фехтовальный прием, только и всего.

Килгрик вздохнул:

– Ты неисправима! Ну, когда же ты начнешь относиться ко мне как к ребенку?

– Когда мне понадобится ребенок! А сейчас мне нужен совет разумного и зрелого человека. Вот послушай…

И Элис пересказала оруженосцу все, что удалось выяснить в деревне.

– Интересно, как нашему доброму хозяину Гайвену удается спустить шкуру с твари Тьмы. И он ведь не первый раз этим занимается.

– Ты откуда знаешь? – Элис насторожилась.

– Знак серебряной луны над воротами, – важно объявил Килгрик. – Что за шкура придает свету фонаря красивый серебристый оттенок?

– А?

– Шкура не может долго продержаться, – тон оруженосца стал назидательным, – потому что плоть твари Тьмы разлагается скорее, чем любая другая. Знаю, знаю, мэтр Бейель умеет продубить ее так, что шкура не портится, но наш хозяин не владеет этим секретом. Я спрашивал прислугу – на их памяти Гайвен дважды обновлял фонарь над воротами. Дохлые селифы здесь не редкость. Странно, да?

– И на днях он получил новую шкуру в деревне. Предект ему позволил забрать… Так! Где Гайвен?

– С утра отлучился. Вскоре после твоего отъезда ушел, заявил, что у него дела. Конюх мне сказал, что он частенько так исчезает. Говорит: дела, и пропадает. И никто не знает, куда да зачем.

Элис задумалась. Сведений прибавлялось и прибавлялось, но как их увязать? В мозаике разрозненных событий по-прежнему не хватало множества фрагментов, и картинка не складывалась.

– Ладно, – решила она, окинув взглядом стол, на котором оставалось еще немало съестного. – Оставайся здесь, смотри и слушай. Если будут спрашивать Охотницу, найдешь меня наверху, в комнате. Да, и вот еще что: в разговоре можешь меня ругать как угодно. Можешь дурой обзывать, например, пусть считают, что я любопытная глупышка. И заодно покажешь, что я тебе не нравлюсь, ты недоволен госпожой, ясно? Может, тогда при тебе что-то ляпнут, когда будете меня хором честить.

Килгрик серьезно кивнул:

– Разумно. Можешь на меня положиться.

– Угу. Да, и не забудь сделать перерыв между обедом и ужином.

Элис поднялась к себе и упала на кровать. Ей необходимо было сложить воедино все части головоломки, и она думала так напряженно, что не заметила, как заснула.

* * *

Разбудил девушку стук в дверь. Уже стемнело, но за окном ночь была расцвечена сполохами. Где-то в отдалении раздавались крики, тени бродили по стенам… а в дверь колотили.

– Что? Кто? – спросонок окликнула Элис.

– Махрин пришел! – крикнул из коридора Килгрик. – Госпожу требует! С ним еще люди, работники, много! И злющие!

Элис затянула пояс с ножнами и, зевая, поплелась к двери. Килгрик был полностью одет, как будто еще не ложился.

– Ты что, так и сидел в трапезной? – спросила Элис. – По-моему, время ужина давно прошло.

– Сидел. А когда еще представится случай так спокойненько посидеть и послушать, о чем болтают слуги Гайвена? Он так и не вернулся, поэтому двое конюхов остались присмотреть за заведением, им за это приплачивают. Я и надумал дождаться хозяина вместе с ними. Ну а тут Махрин…

– Слышу.

Пока Килгрик рассказывал, они дошли к лестнице, а там вопли разъяренного торговца лошадьми уже были слышны отчетливо.

– Я этого так не спущу! – орал Махрин. – Здесь не столица! Я не позволю никому со мной так обращаться! Увидите, каково меня задевать! А-а-а, вот и она!

Это он заметил спускающуюся по ступеням Элис.

– Что случилось, почтенный Махрин? – осведомилась Элис, окидывая взглядом трапезную.

Торговец раздувался от гнева, его круглое лицо, и без того красное, сейчас пылало, он натужно дышал и отдувался. За спиной Махрина стояли четверо его работников. Одежда их была порвана и кое-где прожжена, а в руках они стискивали дубинки и вилы. Конюхи Гайвена держались поодаль, оба тоже вооружились – у одного были вилы, у другого топор. Суда по всему, они окажутся не на стороне Махрина… в общем, ничего страшного.

– Что случилось? Запугивать меня вздумала, соплячка? Сперва лошадей пугать, а потом и вовсе их резать? Ты где была этой ночью? А днем, около полудня? Тебя здесь не видели! На мое подворье лазила?

– Успокойся, Махрин, – прозвучало рядом, и на пороге кухни возник хозяин постоялого двора. – Я не позволяю обижать моих постояльцев, ты же знаешь. Но ты не постоялец, на тебя это правило не распространяется. Если молодой даме захочется проткнуть тебя мечом, я не стану препятствовать. Может, ты не слышал, она тварей Тьмы убивает, так что тебя ей прикончить – раз плюнуть.

Гайвен не спеша прошел по залу и встал между Элис и незваными гостями. Потом глянул на Махрина с его работниками и улыбнулся. Слуги купца попятились, да и с его щек румянец тоже начал сходить.

– Значит, так, – неторопливо цедя слова, продолжил Гайвен, – сейчас ты принесешь подобающие извинения госпоже Алисии и только после этого можешь остаться здесь… если конечно, Охотница согласится с тобой говорить.

Последние слова сопровождались легким поклоном в сторону Алисии.

– Я… – начал Махрин, – того… погорячился, значит. Очень уж меня рассердили нападения на мое подворье. Прошу госпожу простить. Слова… не подумал, в сердцах сказал. Шесть коней… шесть коней убиты, лучший товар! Кто-то влез ко мне. Сперва днем переполох устроили, а сейчас и вовсе – лошади с разорванными глотками лежат! Ну и рассердился я. Прошу простить.

– Если госпожа позволит, – ответил вместо Элис Гайвен, – работников лучше отпустить, и моих, и твоих, а поговорить сподручней за столом. Присаживайтесь, я на кухне что-нибудь разыщу, чтобы беседе способствовало.

Работники были рады скрыться поскорее, им-то оказаться замешанными в хозяйскую ссору было совсем уж ни к чему. Махрин, все еще сипло отдуваясь, отошел к столу. Элис села первой, после этого и он опустился на лавку напротив.