Таня Гроттер и ботинки кентавра - Дмитрий Емец

– Ну уж нет! Должна же у него бытькакая-то цель в жизни, или он просто зачахнет. Так и быть – наполню его жизньсмыслом и красками! – возмутился Шурасино.

Левиафан продолжал быстро плыть вдоль берега.И-Ван жадно вглядывался в его очертания. Интуиция, которой он привык доверять,подсказывала, что уже вот-вот, совсем немного… Но где же, где? Вот серая,наклоненная к океану скала, смахивающая на древнюю магическую книгу, котораябыла слишком опасна и потому языческие боги превратили ее в камень. Вотвытянутая скала с узким выступом на вершине, напоминающим смотровую бочку изтех, что крепятся на топ-мачте судна. Берег за ней был не виден – скалазакрывала все своим плоским боком, который, точно старыми раковинами, обычнопокрывающими днище парусников, оброс кустарником.

И-Вану казалось, они никогда не доплывут.Скала-бриг ускользала от них в тумане, оставаясь все такой же далекой, и лишьсосны на ее вершине становились чуть более различимыми.

Наконец упорный дракон обогнул скалу, и тотчасстало ясно, почему скала так долго дразнила их. За скалой, словно приз,обнаружилась подковообразная бухта. В центре бухты был небольшой каменистыйвыступ, справа и слева от которого точно два крыла расходились две бухтыпоменьше. Это было отличное природное убежище, малозаметное со стороны океана итруднодосягаемое с берега, так как со всех сторон его окружали скалы, а наверхвела единственная тропинка, лепившаяся к уступам.

– Бухта Птицы! – радостно крикнулИ-Ван.

Не дожидаясь подсказки, Левиафан свернул кберегу. Ему давно надоело плыть с задранной головой, уподобляясь неуклюжейкурортнице, которая, обгорев на пляже, решила освоить брасс, и он рад былвозможности отдохнуть от своих седоков и спокойно понырять.

Они еще не достигли берега и пикирующаякрепость, тащившаяся за Шурасино, все так же нависала над ними, когда науступе, на самой верхней, плоской его чаше возник отчетливый силуэт вороногокентавра. Он стоял неподвижно, грозно, точно врос в камень, а в руках в негобыл лук.

– А вот и Мардоний! – воскликнулИ-Ван.

– Я люблю мою лошадку, оглушу ее лопаткой… –с раздражением сказал Шурасино, ощупывая амулет.

Он только что ощутил странную щекотку, точнокто-то осторожно дышал ему в волосы. Отлично зная, что это может означать, юныймагистр попытался заблокировать сознание, но не сумел. Кентавр был сильнее. Онпрочитывал его легко, точно книгу.

* * *

Копыта застучали по камню. Мардоний подскакалк ним. Прежде чем заговорить, он оглянулся на скалы.

– У меня важный разговор. Но сначала мыдолжны как можно быстрее покинуть эту бухту. Скоро здесь будут две сотнисолдат. По дороге сюда я напоролся на лазутчика. Когда я услышал шорох вкустах, было уже слишком поздно. Мне не удалось его догнать. Я выпустил двестрелы, но без толку, – сообщил кентавр.

– Ты уверен, что это был лазутчик? Может,птица или заяц? – спросил И-Ван.

Кентавр усмехнулся:

– Это был лазутчик, не сомневайся. Лишьсамое примитивное знание основывается на зрении. Знаю, потому что вижу, это незнание. Равно как и верю, потому что вижу, это не вера… Поспешим. Твой другможет пойти с нами.

– Он не мой друг, он мой пленник. А этапикирующая крепость – мой трофей, – заявил И-Ван.

– Отвянь! Тоже мне воитель нашелся. Ятебе сейчас покажу трофей, – буркнул Шурасино, прокручивая на пальцеамулет.

– Ты с кем разговариваешь? –рассердился И-Ван.

– Ни с кем. С пустым местом, –уточнил Шурасино. Здесь, на твердой земле, он ощущал себя гораздо увереннее,чем на драконьей спине.

Мардоний перевел изучающий взгляд с И-Вана наШурасино. В его зрачках плескалось лукавство.

– Ну-ну… Вы еще подеритесь! У вас большеобщего, чем вы думаете, – примирительно сказал он.

– Ты его знаешь? Но я вас даже непредставил! – удивился И-Ван.

– А чего тут представлять! Подзеркаливатьменьше надо, – недовольно заявил Шурасино.

Он уже две минуты пытался «просветить»кентавра, но натыкался словно на глухую стену. Единственное, что Шурасиноощущал – и ощущал явственно, – было недоверие, но недоверие не к кентавру,а к чему-то с ним связанному. «К браслету? Неужели он и о нем знает?» – подумалШурасино.

Мардоний прислушался:

– Пока все тихо, но эта тишина мне ненравится. Чем скорее мы уберемся из бухты, тем лучше.

– А как же Левиафан? Мы же не сможемвзять его с собой! – оглядываясь на океан, взволнованно спросил И-Ван.

Мардоний с большим сомнением посмотрел надракона, который, ни о чем не подозревая, с удовольствием плескался в теплойбухте.

– Это будет сложновато. Малышвеликоват, – сказал он.

– А если превратить его в червя? Я знаюотличное заклинание превращения! – предложил Шурасино.

Кентавр с иронией посмотрел на него:

– Сколько букв в твоем имени? Восемь?Столько же, сколько и в моем. Но ты все равно глуп, маг из Борея. Иначе бы тыпонял, что любое заклинание трансфигурации происходит с сохранением веса.Превратить дракона в червяка? Легко! Но червяк будет весить, как дракон.

– Значит, он будет вот так заточен вокеане? – горько спросил И-Ван.

Мардоний хмыкнул:

– Ты меня забавляешь, парень. Не больше,чем мы сами заточены на суше. Насколько я понимаю, океан занимает большую частьпланеты. Раз это так, то водный дракон куда свободнее в перемещениях, чем мы стобой… А теперь в путь! Если, конечно, кто-то не хочет близко познакомиться скопьем Найди-Меня-Смерть.

– Мы можем воспользоваться моейкрепостью. Только мне нужно встретить одну девушку и доставить к Арапсу… –предложил Шурасино.

– Это тоже связано с?.. – Мардонийбез симпатии показал на браслет.

Шурасино кивнул. Он сам не понимал, чтозаставляло его остаться. Теперь, когда амулет просох, он давно мог бытелепортировать. Но он не телепортировал, смутно ощущая, что его дальнейшаясудьба связана с мальчишкой и кентавром.

Откуда-то сверху, со скал, где пролегалатропа, скрытая кустарником, вниз скатилось несколько камней.

– Могли бы подкрадываться и потише.Все-таки гвардия, – сказал Мардоний без тени сомнения. – Спасибо, Шурасино.Похоже, твоя летающая крепость наш ключ к спасению.