Обладатель - Юрий Иванович

Прикрыл глаза и стал добиваться намеченного. И впервые почувствовал некий мистический ужас, холодом прогулявшийся по спине. Словно он, Загралов, касался чего-то запретного и опасного. А ведь сколько уже раз видел Фрола, и не было таких ощущений, а тут прямо хоть отказывайся от своей затеи.

«Неужели это совесть меня так пробирает за мою ложь? – подумал он и тут же заставил себя сосредоточиться на создаваемой где-то там копии любимой девушки: – Ну! Давай, звони!»

И вздрогнул, когда зазвонил один из десятка телефонов, стоявших на столе в специальных подставках.

– Это мой! – птицей кинулась к столу Лариса Андреевна.

Только чудом её успел перехватить вставший грудью на пути Саша:

– Извиняюсь, но пять секунд нужно ждать!

Это время, видимо, нужное для пеленгования, было выдержано. После этого женщина схватила аппарат и с отчаянием воскликнула:

– Не успела!

– Есть номер! – рявкнул Саша. – Засекли! Работаем, ребята! – он забрал телефон у застывшей Ларисы Андреевны и поставил на место, поправив провод, соединявший аппарат с подставкой.

Карл Гансович подошёл к жене и, обняв за плечи, усадил на стул рядом со столом.

Не прошло и двух минут после звонка, как поступил телефонный доклад, который был хорошо слышен всем присутствующим в комнате:

– Звонок был из Москвы! Гарантия полная. Номер проверяется. Пока предварительно: такой вообще не продан. До сих пор регистрации на него не было. Продаётся в магазине «Икея» на Ленинском проспекте. Наш патруль уже направился туда.

Ещё минут через пять всеобщего напряжения поступил доклад от командира патруля:

– Пакет с указанным телефонным номером у меня в руках. Так и не продан. «Симка» цела. Звонить с неё никак не могли. Проводим опрос продавца.

Саша в явном недоумении переглянулся с коллегами:

– Не может такого быть…

А Загралов принялся действовать дальше. При этом он понимал, что собственного интеллекта матрица ещё не имеет, и весь разговор придётся ему контролировать лично.

Телефон на столе зазвонил вновь. Карл Гансович застыл на месте, перестав нервно расхаживать по комнате, а Лариса Андреевна так взглянула на Сашу, словно готова была разорвать его на части, если тот посмеет её придержать. Тот и не посмел. Зато успел сказать в свой микрофон:

– Тот же номер! Работаем!

– Алло! – дрожащим голосом начала разговор Лариса Андреевна.

И тут же окаменела, услышав в ответ торопливый голос дочери:

– Мама, привет! Мне дали всего полминутки… Со мной всё в порядке, я цела и невредима. Но выпускать меня пока не собираются. Мало того, буквально сегодня меня намерены куда-то увозить, понятия не имею куда. И уже оттуда будет повторный звонок. Не переживайте за меня и не убивайтесь понапрасну, всё будет хорошо!

Лариса Андреевна сидела вся в слезах, и, видимо, горло у неё свело спазмом, потому что она ничего не могла сказать в ответ. А Саша, не прикасаясь к телефону, вдруг оказался на линии:

– Ольга! Отвечай быстро: пятью шесть?

– Тридцать…

– От ста отнять двадцать?

– Восемьдесят…

– Триста плюс…

– Да я это, я! Не сомневайтесь! Время вышло, но я ещё…

Уже теряя последние силы, Иван прервал контакт, тем самым завершая задание для двойника. Тотчас в принимающем телефоне послышались короткие гудки. Пока все бегали, пока велись самые оживлённые переговоры и обсуждения, пока относили в спальню на кровать рухнувшую в обморок Ларису Андреевну, Загралов тускло радовался, что на него не обращают внимания. Потому что он судорожно пытался восстановить дыхание. Для жизни ему банально не хватало кислорода в крови. И где-то на заднем плане восприятия появилась мысль:

«Наверное, именно так умирают самые слабые и неподготовленные обладатели…»

Скорей всего секунды три лишних контакта с двойником Ольги привели бы к тому, что он бы благополучно испустил дух. Хорошо ещё, что сидел в углу, никому не мешая и не бросаясь в глаза. А когда чуть отдышался и приподнял веки, увидел приближавшегося Карла Гансовича. Вероятно, вид у Загралова был не очень, потому что Фаншель склонился над ним и коротко спросил:

– Ты как?

– Выживу… – только и выдавил из себя Иван. Потом подумал, и просительно добавил ещё два слова: – Коньяка! Стакан…

Иной достойной мысли, как чуток восполнить потраченные калории, в голову не пришло. Карл Гансович кивнул, вышел из комнаты и вскоре вернулся с двумя бокалами. Один, полный, протянул Ивану, а второй, где коньяка было только на треть, поднял чуть ли не над головой и провозгласил:

– Ну, артист! За твой вещий сон! – и махом выпил, словно водку.

А потом расширяющимися глазами наблюдал за Иваном, который маленькими глоточками, не кривясь, словно колодезную воду, выхлебал свою более чем преизрядную порцию. Фаншель подобрал отвисшую челюсть и сказал:

– Ну, ты… монстр! До кровати хоть доползёшь?

– Куда я денусь… – ответил Иван.

И поковылял «к себе», двумя этажами выше.