Чуб земли. Туланский детектив - Макс Фрай

Разумеется, мой поставщик сладких грез не догадывался, с кем имеет дело. Я ходила к нему, изменив внешность. До нашего мастера превращений сэра Кофы мне, конечно, далеко, но белокурый парик, фальшивые веснушки, лоохи с вышитыми цветочками и одно простенькое заклинание помогали мне на пару часов превращаться в юную леди Мису, несчастную дурочку из богатой семьи. «Мой возлюбленный покинул меня и уехал на край света, хочу быть с ним хотя бы во сне», — лепетала — не я, а эта самая леди Миса, размазывая девичьи слезки по конопатым щекам. К счастью, Мастер Совершенных Снов не нуждается в излишних подробностях, ему достаточно знать суть заказа, без имен и описания примет, а то, конечно, плакало бы мое инкогнито.

— Так что там с подушкой-то? — напомнил туланцу Мелифаро. — Ты сказал, что сперва думал, будто это работа нашего Мастера Совершенных Снов. «Сперва думал» — значит, оказалось как-то иначе?

— Я почти уверен, что именно подушка ее и угробила. Это звучит как полный бред, я понимаю…

— Да нет, почему же? — пожал плечами Джуффин. — Такие штучки вполне в порядке вещей, бывает и хуже… Но мне интересно, сэр Лай, откуда взялась такая идея? Что именно было не так с подушкой?

— Да ну, тут все просто. Когда стало ясно, что никто из моих знакомых экспертов ничего толком не понимает — и чем больше я готов заплатить, тем меньше они понимают! — я взял подушку домой, положил под голову и попробовал немного поспать. Но уснуть мне не дали. Знаете, господа, у меня крепкие нервы, человеку моей профессии иначе нельзя, но когда в мою спальню вошел старомодно одетый кудрявый юноша, сел на край кровати и принялся гладить меня по голове… Скажем так, это было очень сильное и яркое переживание. Я вскочил, соответственно, убрал голову с подушки, и молодой человек тут же исчез. Я начал кое-что понимать и снова улегся. Красавчик тут же вернулся как ни в чем не бывало. Я быстренько убрал голову с подушки, и он опять испарился. После нескольких таких экспериментов я попробовал с ним заговорить. Бесполезно. Он только и мог, что гладить меня по голове и бормотать какие-то нелепые ласковые слова. То есть не сомневаюсь, он мог еще кое-что, но мне это было без надобности. Прикосновения его, надо сказать, были совершенно достоверные. Нормальные, теплые человеческие руки, не туманный кисель какой-нибудь. Даже удивительно, что он так быстро и качественно исчезал. Я чуть не свихнулся с этой подушкой, честно говоря…

— Ничего не понимаю! — озадаченно признался Мелифаро. — Этот кудрявый красавчик был наваждением? И оно действовало, только пока голова оставалась на подушке?

— Ну да. Причем он был не моим, а чужим наваждением. Если уж мне пришлось бы выбирать, что именно должно мне примерещиться, могу вас заверить, вряд ли это был бы какой-то незнакомый юноша. Есть на свете вещи и поинтересней. Думаю, юноша был старухиным наваждением, каким-то образом состряпанным специально для нее. Светлым воспоминанием юности, например. И одежда, между прочим, именно той эпохи, когда она была старшеклассницей, я проверял.

— Звучит очень разумно, — кивнул Джуффин. — Какая интересная игрушка, надо же!.. Но почему вы решили, что именно это развлечение убило старуху?

— Потому что я держал голову на подушке самое большее полчаса — ну, в сумме. А чувствовал себя наутро разбитым, хотя выспался как следует. Потом стал бриться, гляжу: рожа потрепанная, помятая, и даже несколько лет вроде как прибавилось… Знаете, есть один простой способ узнать, от чего заболел?

Мы дружно помотали головами.

— Ну как же, это очень просто. Если, скажем, проснувшись поутру, чувствуешь себя скверно, начинаешь вспоминать: что я вчера жрал? Чаще всего именно от еды плохо становится — по крайней мере, старым холостякам, вроде меня, которые жрут редко, зато где попало и вволю… В общем, вспоминаешь блюда, которые ел, одно за другим. И прислушиваешься к себе. Как только станет совсем хреново, начнет сильнее тошнить или пузо скрутит — ага, о чем сейчас вспоминал? О мясном танге? Ясно, значит, именно мясным тангом и отравился… Иногда, правда, бывает, что жратва тут ни при чем. Тогда приходится вспоминать людей, с которыми виделся, помещения, куда заходил. Рано или поздно, а причина найдется. Простой способ, я же говорю, зато верный. Он меня еще ни разу не подводил.

— Да, ничего себе способ, — авторитетно кивнул Джуффин.

Сэр Шурф тем временем строчил в своей тетрадке как сумасшедший, а Мелифаро и Нумминорих глядели на туланского мудреца с неподдельным уважением. Только меня, бесчувственную тупицу, не проняло. Мне все эти знахарские хитрости без надобности. Я никогда не болею, мой желудок способен переваривать камни, у меня даже похмелья не бывает. И умереть я могу только от оружия и еще от тоски; второе — гораздо вероятнее.

— Ну вот. И когда я вспомнил свои эксперименты с подушкой, мне стало так муторно — словами не передать. Ну ничего, быстро прошло, а к вечеру я и вовсе поправился. Но с того дня подушка у меня — подозреваемый номер один.

— Очень грамотно, — похвалил его Джуффин. — И ход ваших мыслей, и опыт, и выводы. Молодец, сэр Лай. А теперь, собственно, рассказывай, чем мы можем тебе помочь? Господин Тол Гойохви, постоянный представитель Тулана при дворе, замолвил за тебя словечко, но мы, имей в виду, и без специальной протекции людям помогаем. И уж тем более коллегам.

— Ну, теперь буду знать, — улыбнулся туланец. — А так — кто ж вас разберет? Про людей, которые живут в Ехо, разное говорят. Некоторые рассказывают, что для здешних если ты не колдун, то уже вроде как и не человек. Ну, я подумал, что если оно хоть наполовину так, то в Дом у Моста меня вообще на порог не пустят. Чтобы не осквернял своими нечистыми стопами ваши магические половицы…

— «Если не колдун, то и не человек», — с удовольствием повторил Джуффин. — Блестящая идея. Особенно если учесть, что всякий чужестранец здесь, в Сердце Мира, начинает колдовать, да еще и получше большинства местных жителей. Дело же не в способностях, сэр Лай, просто в этих краях быть магом легче, вот и все.

— Правда, что ли? — Вот теперь туланец удивился. — И я, выходит, могу быть колдуном?

— Ну да. Нужно только время, чтобы обжиться, ну и подучиться технике — но ничего невыполнимого… Ты лучше давай переходи к делу. Удивляться и радоваться потом будешь, фокусам учиться — тем более потом, договорились?

— Ага. — И этот болван снова лучезарно улыбнулся.

Я никак не могла понять, что меня бесит больше: его покладистость или его обаяние? Но на всякий случай решила, что надо будет наглядно продемонстрировать туланцу наш столичный снобизм, чтобы не расслаблялся. А то шеф какой-то подозрительно добрый, словно человечины с утра наелся.

— Тут вот какое дело, — щебетал меж тем наш заморский гость. — Подушка мало того что сделана в Ехо, так и куплена тут же. Я узнавал: старуха весной сюда ездила, останавливалась в гостинице «Бабушкин дом» на улице Стеклянных Птиц. Там, надо понимать, селятся по большей части вот такие пожилые одинокие путешественницы, я-то сам чуть не свихнулся среди этих вязаных ковриков. Ничего, надо терпеть: в интересах дела мне пришлось там поселиться. Причем уносить коврики из моей комнаты хозяева отказываются наотрез…