Случай из практики - Кира Измайлова

– Нимало в том не сомневаюсь, – хмыкнула я. – А после того – немедленно седлайте коня, Лауринь, и вперед!

По-моему, Лауринь до последнего момента не верил, что мы действительно отправляемся в глубину леса. Да и поди поверь, если туда не то что дороги, но даже и тропинки не ведет! Но дорога все же имелась, только очень умело спрятанная. Начиналась она в неглубоком овраге за околицей: склон здесь был такой пологий, что, пожалуй, и груженая телега могла спуститься. Овраг зарос непроходимым на первый взгляд кустарником, а чуть подальше начинался такой бурелом, что дураку ясно было – туда и соваться нечего. Но дурой я никогда себя не считала, что также подтверждалось общественным мнением, поэтому обратила внимание на то, чего не заметил судейский. Да он и не мог заметить, потому что не был магом. Конечно, всем лицам его профессии полагались определенного рода амулеты, настроенные на распознавание и нейтрализацию некоторых видов враждебной магии, но и только. Здесь же была использована волшба иного рода, и враждебности в ней не наблюдалось ни малейшей. Простенькое, но очень действенное старинное заклинание, по деревням обычно именуемое «повороти оглобли», или просто «заворотка». В пограничных поселениях им частенько пользуются, чтобы избавиться от нежеланных визитов бандитов или еще какой-нибудь сомнительной публики, тех же сборщиков налогов, например. Действует этот прием просто: приблизившись к обработанному месту, человек испытывает острое нежелание двигаться дальше в этом направлении. Конечно, он может пересилить себя и продвинуться еще немного, но это уже чревато серьезными осложнениями с рассудком. А вот лошадь идти на «заворотку» и вовсе не заставишь, даже силой, эти животные к магии очень чувствительны. Другое дело, что наложить такое заклинание может не каждый, тут нужен очень сильный и умелый маг, не чета местному колдуну.

Здесь, кроме «заворотки», был использован еще и отлично сделанный морок, изображающий непролазный бурелом и хорошо маскирующий дорогу. Простиралось все это безобразие как минимум дня на два пути вдоль дороги, видимо, чтобы зашедший в лес человек случайно не вышел на нее в отдалении от оврага. Словом, работа мастера, приятно посмотреть. Но работа старая, очень может быть, что и не нынешнего столетия. Вот ведь были умельцы: самого мага, скорее всего, и на свете нет, а заклятие держится, как будто вчера сотворено! Уже одного этого было достаточно, чтобы еще больше подстегнуть мое любопытство: что же прячется в лесу, если его нужно маскировать этакими приемами?

– Едем, – скомандовала я Лауриню, направляя кобылу к оврагу. Судя по мрачным взглядам местных жителей, я в своих выводах не ошиблась и таинственный ночной гость тоже ушел этим путем.

Гнедой жеребчик Лауриня прядал ушами и пританцовывал на месте – овраг ему явно не нравился, и конь не собирался этого скрывать, Лауринь едва его удерживал. Моя серая только заложила уши назад, но артачиться не стала.

Я на секунду сосредоточилась. Разрушать мастерски выполненную «заворотку» и морок – на это дня два уйдет при хорошем раскладе, а у меня времени нет на возню со старинными заклинаниями. Я поступила проще: окружила нас с лейтенантом энергетическим подобием кокона: теперь «заворотка» на нас и наших животных почти не действовала, а морок… Ну, тут уж придется обходиться своими силами. А интересно, как человек на вороной лошади преодолевал «заворотку»? Следов чужой магии я не чуяла, но это еще ни о чем не говорило, у него мог быть некий амулет… Все это еще больше раззадоривало мое любопытство!

– Дайте сюда поводья, – велела я и, забрав у Лауриня повод, прикрутила его к луке своего седла. – Глаза закройте и держитесь крепче.

С этими словами я подхлестнула свою кобылу, и та как ни в чем не бывало направилась прямо на гору бурелома. Морок на животных и вообще не очень-то действует, сколько известно случаев, когда вся работа шла насмарку из-за какой-нибудь кошки, преспокойно проходящей сквозь неприступную на первый взгляд стену! Как я и предполагала, лошадь спокойно прошла сквозь завал. Я на всякий случай прикрыла глаза: ехать через морок – занятие малоприятное, зрение вступает в конфликт со здравым смыслом и прочими органами чувств, да и в целом как-то неуютно.

Для местных и гвардейцев все выглядело так, будто мы подъехали к зарослям кустарника, а потом попросту в нем растворились. Должно быть, так же поступал и ночной визитер (или визитеры?), из-за чего, полагаю, местные вполне могли почитать его существом сверхъестественным или, на худой конец, владеющим магией.

Морок расступился не скоро, мне изрядно надоело путешествовать с закрытыми глазами, так что я их открыла. Немного притерпевшись, можно было ехать и так. Лауринь же старательно жмурился, должно быть, из любопытства попытался открыть глаза и поимел весь букет неприятных ощущений. Хорошо еще, с коня не навернулся, возись с ним потом… Пожалуй, даже к лучшему, что мы отправились вдвоем: стоит только представить, как мне пришлось бы вести весь отряд сквозь морок!..

– Можете открывать глаза, – сказала я через некоторое время, и Лауринь с явным облегчением послушался.

– Где это мы, госпожа Нарен? – удивленно спросил он, озираясь по сторонам.

– В лесу, сами не видите, что ли, – пожала я плечами, возвращая лейтенанту поводья его гнедого. – На дороге.

Лауринь воззрился на меня, как на ярмарочного «волшебника»-проходимца, вынувшего у него из уха кошелек с золотыми монетами. Я не люблю, когда меня держат за такого вот фокусника, поэтому сказала несколько резко:

– Подстегните своего одра, Лауринь, что вы плететесь, как в обозе? Мы не на прогулке!

Не глядя больше на лейтенанта, я пришпорила лошадь. Кобыла перешла на ровную рысь. Скаковой лошадью ей не бывать, да и не понесешься вскачь с поклажей, зато выносливости моей серой не занимать. Лауринь быстро нагнал меня, пристроился чуть позади, храня обиженное молчание, что меня весьма устраивало. Так молча мы и ехали почти до полудня, когда я решила устроить привал и немного перекусить. Долго рассиживаться не стали, тут же двинулись в путь. Я была намерена забраться как можно дальше за сегодняшний день, и пока темп поездки меня вполне устраивал. Хорошо, в воде недостатка не было – ручьев в лесу попадалось предостаточно, – не то нам пришлось бы намного сложнее…

Лес жил собственной жизнью: перекликались птицы, пару раз в придорожных кустах я замечала каких-то мелких зверюшек, а однажды дорогу перебежала лиса. Самый обычный лес, с вековыми деревьями, на которые явно никогда не покушались лесорубы. Вот только было как-то неуютно, будто кто-то оценивающе рассматривал меня в упор. Хотя, возможно, это расшалилось воображение.

– Лауринь, – окликнула я, когда мне надоело молчать. – Так чем местные ваших солдат напугали?

– Лесом, госпожа Нарен, – буркнул Лауринь. И чем, интересно, я его так обидела, что он до сих пор дуется?

– А конкретнее? – подняла я брови и придержала лошадь, чтобы ехать бок о бок с лейтенантом. – Что прикажете Его величеству докладывать? Мол, добрые селяне просто сказали «не ходите, господа гвардейцы, в лес, там страшно»?

– Ну… вроде того… – замялся Лауринь.