Сапфик - Кэтрин Фишер

Джаред не сомневался, что до сих пор бредит. Иначе как он попал в разрушенную конюшню и откуда костер, громко трещащий в ночном безмолвии?

Потолочные балки в прорехах. В одну из них, тараща огромные глаза, смотрит сипуха. Откуда-то капает вода. Неужели ливень прошел? Капли падают в лужу у самого лица, солома мокнет. На одеялах чья-то рука. Джаред попробовал шевельнуть ею – длинные пальцы сжались и разжались. Значит, это его рука.

Собственное тело почти не ощущалось и не вызывало никаких эмоций, словно душа надолго покидала его, а вернувшись, тепла и уюта не почувствовала.

Это его горло? Да, в нем першит. И глаза чешутся. Любое движение отзывается болью.

Он бредит, потому что на небе нет звезд. Вместо них через прорехи в крыше краснеет огромное Око. Оно висит в небе, словно луна в синевато-багровом затмении. Джаред смотрел на Око, а Око уставилось в прорехи. Однако следит оно не за Джаредом.

Оно следит за тем незнакомым брюнетом.

Брюнет был занят. На коленях у него лежал старый плащ вроде тех, что носят сапиенты, справа и слева высилось по горе перьев. Джаред увидел голубые, похожие на те, что отправил через Портал, а еще – длинные, черные, как у лебедя, и бурые, как у орла.

– Спасибо за голубые перья, – сказал незнакомец, не поворачиваясь. – Они мне очень кстати.

– Не за что, – хрипло ответил Джаред.

Конюшню завесили золотыми фонариками, наподобие украшавших Хрустальный дворец. Или это звезды? Их сняли с небес и развесили тут на проводах. Руки незнакомца проворно двигались – он обшивал плащ перьями, предварительно приклеивая их тягучей смолой, которая капала на солому и пахла сосновыми шишками. Голубое перо, потом черное, потом бурое – получалось широкое, как крылья, одеяние из перьев.

Джаред попробовал сесть. Получилось. Он привалился к стене, чувствуя дрожь, головную боль и слабость.

Незнакомец отложил плащ и подошел к нему:

– Не спешите. У меня есть вода. – Незнакомец принес кувшин, чашку и наполнил ее водой. Когда он протянул чашку Джареду, тот заметил, что на правой руке у странного мужчины нет указательного пальца: сустав заканчивался гладким рубцом. – Понемногу, господин Джаред, вода ледяная.

Сапиент едва это почувствовал. Пока пил, он смотрел на темноволосого незнакомца, а тот глядел на него и грустно улыбался.

– Спасибо.

– Колодец здесь, неподалеку. Лучшей воды в Королевстве не сыскать.

– Давно я у вас?

– Забыли, что здесь времени не существует? Похоже, в Королевстве оно запрещено. – Незнакомец сел у стены. На одежде перья, взгляд невозмутимый и пронзительный, как у ястреба.

– Вы Сапфик, – тихо сказал Джаред.

– Это имя я взял в Тюрьме.

– Так мы сейчас в ней?

Сапфик вытащил перо из волос.

– Мы в тюрьме, Джаред. Во Внешнем она Мире или во Внутреннем – я понял, что это не важно. Боюсь, Миры одинаковы.

Джаред заставил себя думать. Он ехал по Большому Лесу, в котором полно бандитов, нищих, дикарей, безумцев. Тех, кому невмоготу застойная Эпоха. Это один из них? Сапфик прижался к стене и вытянул ноги. В свете костра он казался молодым, бледным, темные волосы слиплись от лесной влаги.

– Но вы-то освободились, – проговорил Джаред. – Финн рассказывал мне легенды, которые ходят о вас там, в Инкарцероне. – Сапиент потер щеку и нащупал короткую щетину. Сколько же времени он здесь?

– Легенды ходят всегда.

– Так в тех легендах правды нет?

– Джаред, вы же ученый, – с улыбкой напомнил Сапфик. – Вам известно, что правда – кристалл, подобный Ключу. Он кажется прозрачным, но при этом многогранен. В глубине его отблески золотого, красного, синего. И при этом он открывает дверь.

– Дверь… Вы якобы нашли секретную дверь.

Сапфик подлил ему воды:

– Я так долго искал ее. Я отдал поискам всю жизнь. Я забыл дом и семью. Я не жалел ни своей крови, ни слез. Даже палец не пожалел. Смастерив себе крылья, я взлетел так высоко, что небо низвергло меня. Я падал в темную бездну, которой, казалось, не будет конца. И к чему привели поиски? К непримечательной двери в сердце Инкарцерона. Аварийный выход. Он был там все время.