Человек из прошлого - Максим Резниченко

– Ты же сам знаешь, что при такой серьезной ране, должно пройти время. Твое сознание должно «забыть» ее.

– Я могу…

– Семен, – перебил я его, – сейчас ты дожжен уйти, потому что мало того, что истекаешь кровью, но и нас еще задерживаешь. Давай, уходи.

– Как глупо получилось… Прости, что не смог, – он запнулся на полуслове. – Ладно. До встречи?

– До встречи, – я напоследок крепко сжал рукой его плечо и сразу отстранился, чтобы самому не проснуться. А в следующий миг на месте Рыжего уже была пустота.

– Ты правильно сделал, что заставил его уйти, – негромко сказала Соня.

– Естественно.

– Откуда ты узнал, что я буду с Соней и Рыжим? – неожиданно спросил меня Клаус, проявляя неуместный сейчас интерес.

– Я все вам расскажу, – ответил ему и Соне, тоже вопросительно смотревшей на меня. – А сейчас, я думаю, ты оценишь мое к тебе доверие.

– Разве его не было? – он поднял брови.

– Не было.

– А сейчас появилось?

– А сейчас у тебя нет выбора.

– Мальчики, – вмешалась Соня, и Клаус проглотил готовые сорваться с языка слова, – давайте действительно отложим все разговоры на потом. Максим, веди нас.

Клаус деланно равнодушно пожал плечами, но сделал это слишком напряженно, однако я смело повернулся к нему спиной и начал подъем.

– Друг, у тебя все в порядке? – раздались в голове мысли Стража.

– Все в порядке, – мысленно ответил я ему. – Семена ранило, и поэтому он вынужден был уйти. Как обстановка у тебя?

– Все спокойно. Твоя Учительница до сих пор не появилась. Тварей нет, – доложил он.

– Отлично.

– Уверен, что смог ее ранить, когда ударил по стене, за которой она пряталась, – вдруг сообщил змей.

– Было бы слишком хорошо, если бы она больше здесь не показалась из-за ранения.

– Твоя Учительница еще появится. Я уверен.

– Как и я.

– Будь осторожен, Друг!

После ухода Семена мы двигались практически бесшумно. Только тихое дыхание нарушало безмолвие лестничного колодца. Почему я доверил Клаусу спину? Ответ прост. Я не лукавил, когда сказал, что у него не было выбора. Так и есть на самом деле. Он сейчас любыми способами будет доказывать свою лояльность, чтобы остаться вне подозрений. Хотя и это не главная причина. Подозреваю, что ему неважно мое мнение. Говоря проще, Клаусу оно глубоко безразлично. На самом деле, чтобы остаться с нами, он готов будет вывернуться наизнанку – и все из-за Сони. Возможно, я спекулирую его чувствами, но если даже и так, то делаю это во благо общего дела. Ну и еще потому что Клаус не должен оставаться в стороне, наоборот – должен принимать максимальное участие в нашей операции. Нравится ему это или нет. А что он сам думает по этому поводу, мне, если честно, все равно. Я знаю точно, что Соня будет готова отвернуться от Клауса, если по его вине со мной что-нибудь случится. Но это только пока. Как она будет вести себя дальше, неизвестно. Любовь – великая и страшная сила. Что касается меня, то сегодняшней ночью я надеюсь, смогу обмануть судьбу и изменить предсказанное. И вот тогда мы с Клаусом поговорим. А Соня будет свидетелем.

Мы миновали уже третий этаж, продвигаясь быстро и максимально бесшумно. Вот уже видна была площадка четвертого и дверь на этаж. Вскинул согнутую в локте руку, и наш маленький отряд замер на месте.

– Свет, – прошептал я и прикрыл горячий фонарь ладонью, отчего та стала розовой.

Лестничный колодец погрузился в беспроглядную тьму, когда Соня и Клаус выполнили мой приказ и тоже прикрыли свои фонари. Мрак окутал нас густой, непроницаемой пеленой. Лишенный по собственной инициативе возможности «созерцать», я прикрыл глаза, сконцентрировав все внимание на слухе. Показалось? Страж молчал, но это еще ничего не значило. Вот снова – какой-то звук. Моего плеча легко коснулась Соня, дав понять, что тоже что-то услышала. Звук повторился снова, но уже как будто ближе. Опять. Я без труда определил, что он шел снизу. Снова, но на этот раз – сверху.

– Друг! – позвал меня змей. – Вас окружают!

– К бою! – в голос приказал я и убрал с фонаря руку.

Яркие лучи лихорадочно зашарили по ступеням, стенам, перилам, снова по стенам. До нас отчетливо донесся невнятный, утробный рык.