Проклятие Аримана. Магистр - Евгений Малинин

Так куда же поворачивать? Направо или налево? А может, следовать дальше основным коридором? Я очень внимательно оглядел боковые ходы. И неожиданно на гранитном сколе у правого прохода в баламути красноватых разводов, словно на картинке для проверки зрения, я рассмотрел синевато-зеленую цифру «9». Я резко повернулся влево и тут же заметил такую же картинку со спрятанной цифрой «7».

Еще не совсем понимая логику этого лабиринта, но чувствуя, что она должна быть проста, я двинулся дальше по центральному проходу и… ничего не произошло. Изломанный гранит все так же медленно скользил по обеим сторонам от меня. Еще через шасть шагов в стенах открылись новые два прохода, и на этот раз я сразу разглядел спрятанные цифры – «1» справа и «6» слева.

Я размышлял лишь мгновение, а затем без колебаний свернул направо… И снова ничего не произошло. Открылся такой же коридор, как и тот, по которому я уже шагал. Через несколько шагов меня снова ожидали ответвления. Здесь я, не останавливаясь, свернул налево, потому что рядом с темнеющим входом в коридор стояла цифра «1».

Дальнейшее движение по лабиринту уже не представляло для меня трудностей. Необходимо было только запоминать, сколько поворотов и в какую сторону я уже сделал, чтобы знать, куда свернуть у следующей развилки.

Последним стал пятый поворот налево. Я свернул, оказался в очередном довольно широком коридоре и на мгновение остановился, пытаясь сообразить, что же мне делать дальше. Но и здесь я достаточно быстро сообразил, что ответ лежит в завещании Хэлфа. «Двадцать шесть шагов вперед».

Я двинулся, не торопясь и тщательно отсчитывая шаги. Досчитав до двадцати шести, я остановился.

Коридор, все более расширяясь, тянулся дальше, до самого прохода между скалами. И в отливающей голубым трещине уже довольно высоко висело утреннее солнце. Именно оно меня почему-то остановило. Я стоял и рассматривал здешнее дневное светило с какой-то непонятной радостью.

И тут мне показалось, что я могу потерять это солнце навсегда. Я вздрогнул.

Именно в этот момент прямо передо мной, раскидывая мелкие камни, ломая и раздвигая крупные гранитные глыбы, из-под земли вырос каменный колосс.

Я отступил на шаг и, задрав голову кверху, смотрел, как он склонился надо мной своей странно-клювастой вершиной. А еще через мгновение между гранитными стенами коридора-ущелья забился короткий вопрос, заданный знакомым уже басом:

– К кому ты явился?

– К королеве… – не раздумывая, ответил я, и каменный монолит медленно повернулся вокруг своей оси. Выступ на его вершине показал влево, а затихающий бас добавил:

– Следуй сюда!…

Я посмотрел на корявую гранитную стену, и под моим взглядом грубые сколы гранита треснули и осыпались вниз, открывая абсидианово-черную, зеркально отполированную поверхность. Я подошел ближе и заглянул в это черное, совершенно прозрачное зеркало. И в его глубине я увидел высокую женскую фигуру в темном, размытом чернотой зеркала наряде, с высокой короной на голове. Зеленые искры мерцали в короне Королевы Изумрудов, а сама она легким движением затянутой в перчатку руки звала меня к себе.

И тут сердце мое дрогнуло. Я понял, что мне предлагается сделать невозможное. Да, я, конечно, без труда проходил материальные преграды – закрытые двери и окна, бревенчатые и дощатые стены. Более того, я мог пройти насквозь каменную стену, а мой рекорд составлял полтора метра железобетона. Вот только после этого рекорда я неделю отлеживался в полигонном госпитале на усиленном питании. Теперь же мне предлагалось погрузиться в гранитный массив на совершенно неизвестную глубину. «Там, где ходит королева, маг тем более пройдет…» Черта с два пройдет! Если я попробую это сделать, то мой последователь, если он дойдет до этого места лабиринта, рядышком с тенью Королевы Изумрудов увидит и мою тень. Я буду сидеть там, как муха в янтаре или как предупреждение всем лопоухим магистрам, надевающим серое!

Впрочем, охвативший меня ужас был следствием того, что я-то как раз знал один способ последовать за манящим жестом темной фигуры. Только этот способ был настолько… странен и страшен, что мне просто не хотелось о нем думать.