Смерть за смерть. Кара грозных богов - Анна Гаврилова

Он не тронул Риону и даже проводил её к отцу.

А высший из всех королей Аэд Финдлиат, будущий владетель Тары, хотел жить в мире с северянами. Старшую из своих дочерей он выдал замуж за конунга Олава Белого, тот правил в Дублине. Младшую же, Риону, – пообещал неистовому Орвару Одду, лишь бы увёл дружины за море.

Девице в ту пору не было и четырнадцати, но, по мурманским законам, женитьбе это не мешало. Однако закон гэлов велел подождать. Объятый любовью, ваш Олег согласился.

У самой Рионы согласия, конечно, не спросили… Но Господь снова смилостивился над ней. Пережитые ужасы не озлобили, не ожесточили юное сердце. Она тоже полюбила.

В залог будущей свадьбы дочь короля гэлов сшила Орвару рубашку, но взяла с него слово, что через год, когда обычай разрешит ей стать женою, он примет истинную веру, в каковой родилась сама. Одд обещал.

Он покинул страну Эрин, обещал возвратиться к свадьбе. И вскоре уж к нам пришла весть о его обращении… Он прозвался святым именем Теодора. Фёдором, если по-ромейски.

– Вот как? – встрял в рассказ Розмич. – Что-то я ничегошеньки про Олегово крещенье не слыхал! А я при нём ого-го сколько лет!

– Погоди, – одёрнул кульдей. – Сейчас расскажу.

– И откуда ж ты, такой умный, всё ведаешь? – не унимался Розмич. Мысль, что любимый князь отринул родных богов и поклонился Распятому, никак не укладывалась в голове.

– Ты ещё не понял! Мне, одному из двенадцати избранных кульдеев, выпала честь наставлять дочь короля! Под моим началом овладела она языком могущественного Рима, обучилась письму и познала мудрость первых из священных книг…

– Ну и ну… – выдохнул Ловчан. Тут же пихнул Розмича в бок, чтобы не мешал.

Ултен заметил, благодарно кивнул Ловчану. Прокашлявшись, продолжил:

– Так вот, назначенный срок минул, но от Орвара не было вестей, тогда сам Аэд Финдлиат призвал меня к себе. Доброе сердце отца разрывалось от жалости, но он не выполнил бы собственных обещаний, когда бы не отдал Ольвор замуж за Одда. К тому же и она, наивная девушка, уверовала в то, что ваш конунг предначертан ей провидением…

Был снаряжён корабль, лучшие из лучших сопровождали дочь короля в том путешествии. Не прошло и месяца, как мы, заручившись миролюбием данов, миновали тамошние проливы и без преград добрались до Вагрии. Это случилось как раз в день святого Матфея, на самайн. Но вдруг оказалось, что и Орвар, и все его люди год тому увязались за королём Рюриком и ушли дальше, на восход…

Бедная королевна приняла удар судьбы с христианским смирением. Длинную, нескончаемую зиму провели мы при дворе властителя той земли Табемысла, но едва растаяли льды, вышли на восток и через три недели при попутном ветре оказались во владениях Рюрика, вернее, его новой жены – Едвинды, сестры Орвара Одда. Это случилось в день святого Марка.

– С самого краю Света, значится, добирались? – вновь не выдержал Розмич.

– Это вы, нехристи, живёте на самом крае просвещённого мира! – вскипел священник. Тут же осёкся, потупился.

– Ладно, ладно! – отозвался Борята. – Дальше-то что было?

– Что-что… – пожал плечами кульдей. Продолжать рассказ явно не хотел. – Мы пришли в словенские земли, и тут выяснилось… Выяснилось, что Орвар Одд ни дня, ни полдня о христианском благочестии не думал. Как был дика… э… язычником, так язычником и остался. Обманул князь. И зеленоглазую Риону, с коей в земле Эрин пылинки сдувал, позабыл.

– Врёшь! – выпалил Розмич. – Олег всегда слово держит! Не мог обмануть!

Плечи Ултена опустились, он глядел печальней, чем все вдовы и сироты, вместе взятые. Когда заговорил вновь, в голосе появилась хрипотца.

– Это у нас, у христиан, единый бог. У вас, язычников, бесов… то есть богов много. Они разнятся от племени к племени, от земли к земле. Вот взять словен… Они чтут Велеса, хотя знают, что этот бес плутоват. Одним даёт удачу в дороге и охоте, другим – тем же купцам – помогает обманывать.

При последних словах кульдей пристально глянул на Розмича, и тому не оставалось ничего другого, как прикусить язык. Уж что-то, а лживость купцов собственной шкурой прочувствовал.

– У мурман главным бесом, то есть богом, – снова поправился кульдей, – признан Один, Отец Битв. Один честен, но за ним, подобно тени, ходит второй – Локи. Это лжец, рыжий, каких мало. Плут, рядом с которым ваш Велес – что дитя малое. Именно ентов Локи обучил мурманских богов плутовству и людей тому же диавольскому учит. Думаю, он-то и надоумил Орвара Одда прикрыться другим именем, обмануть королевну, чтобы заполучить её в жены. А Господь… На моей родине, в земле Эрин, его власть сильна…

Тут уже Ловчан не выдержал. Сказал, подражая скорбному тону кульдея:

– А чем дальше в лес…

– Тьфу на тебя! – Ултен вконец разобиделся. Нахохлился, как попавшая под дождь ворона, и отвернулся.

Серьёзность момента тронула только Боряту.

– Чем дело-то закончилось? – проникновенно, без издёвки, подтолкнул он.

– Чем… Моя госпожа оказалась посреди дикарских земель, с разбитым сердцем. Только истовая вера в Господа нашего помогает Ольвор жить дальше. Прежде ещё питала надежды, что Одд одумается и исполнит обещанное. Теперь… только малый шаг отделяет от отчаянья. Смиренье, кое проявляет моя госпожа, достойно святой Бригитты. И я молюсь о её судьбе каждодневно и еженощно, искренне надеюсь на лучший исход.

У костра повисло напряженное молчание. Кто-то всерьёз переживал о доле княгини, кто-то, вроде Розмича и Ловчана, кусал губы, чтобы сдержаться от очередной колкости. Но даже алодьчане присмирели, когда увидели, как по щеке рыжебородого кульдея скользнула слеза.

Молчали дружинники так долго, что у ближайших костров забеспокоились. Даже от княжеского костра человек пришёл – выяснить, всё ли в порядке.

– Стало быть, княгиня Риона не слишком словен жалует? – спросил Ласка. – И к лесам словенским счёт имеет?

Кульдей ответил не сразу, голос дрогнул.

– Врать не буду. Имеет. Но изменить судьбу не может, потому и выбрала смиренье.

– Собственную судьбу никто менять не может, – откликнулся Борята. – Ни князь, ни деревенщина. На то она и судьба. Непреодолима.

– Ну не скажи… – вздохнул Ловчан, тут же невольно покосился на Розмича и умолк.

Борята не заметил, ответил как на духу:

– Да, ты прав. Иным удаётся. Но счастья такая замена никогда не приносит. Отказавшийся от назначенной богами судьбы сдохнет, как бешеный пёс. Рано или поздно, но сдохнет.

– Рано или поздно… мы все умрём, – буркнул Розмич. И добавил, наученный речами Ултена: – И попадём в самое пекло. Ибо чужого Господа егойного не чтим. А любим родных богов, кои нам пращуры.

Умозаключение это вызвало множество смешков – Ултена в дружине, безусловно, уважали, но в рассказы о раскалённом добела мире, куда попадёт каждая «нехристь», не верили. Почему человек должен отправиться в невесть какое пекло, невесть к какому диаволу, если все его предки на Велесовы луга ушли?