Боевые роботы Пустоши - Сергей Зайцев

Наконец мы добрались до входа в РВЦ. Высота проема, вырубленного в скальной толще, ровно десять метров, немаленький размер, но специальные маскировочные панели, разъезжавшиеся, когда необходимо было провезти что-нибудь крупное (вроде роботов), делали его практически неразличимым на поверхности горы, так что со стороны могло показаться, что мы вошли прямо в гору. Собственно говоря, внутреннее пространство цеха представляло собой пустоту огромной природной пещеры, слегка переделанной для наших нужд – в свое время ее расширили и обустроили, натащив массу всяческой ремонтной техники. Теперь цех – это гигантский зал, по периметру которого располагались различного рода вспомогательные помещения – комнаты для обслуживающего персонала, тренажерный зал, технический и оружейный склады, инструментарий, кухня и прочие подсобные помещения, необходимые для автономной жизнедеятельности внутри горы. Но, несмотря на просторный вход, запакованных в транспортные коконы ИБРов «жуки» смогли протащить только в горизонтальном положении. А вот внутри для роботов пространства хватало, высота свода – выше двадцати метров. Только самих роботов к этому времени здесь уже не было, лишь валялись опустевшие транспортные коконы. Широкая лента ремонтного конвейера утащила обоих «калек» в соседний зал – Чертог, где сейчас и происходило таинство восстановления.

В нескольких шагах от жилых комнат Ухан вдруг обернулся и остановил меня, чтобы спросить:

– Сомаха, а если честно, смог бы ты выстрелить тогда в Ктрасса на самом деле? Если бы знал, что это единственный выход из сложившейся ситуации? Смог бы ты… убить его?

Подробности той стычки в механгаре Змеелова он к этому времени знал доподлинно – я сам предоставил ему запись.

– Выстрелить – еще не значит убить. И с чего ты вспомнил об этом именно сейчас?

– Из головы не выходит. – Ухан смущенно пожал плечами.

Понятно. Кажется, я перестарался со своей маленькой местью. Я ведь был обижен на Ухана с БэЗэ, они там развлекались, а я плюхи получал, поэтому и запись дал просмотреть, чтобы доказать – я ничего не выдумал. Но с Мараны – как с гуся вода, а Ухан до сих пор успокоиться не может. Совесть не на месте. Хотя, если разобраться, ничем он мне в тот момент помочь не мог. Слишком далеко находился. Впрочем, даже будь он рядом, маловероятно, что ситуация изменилась бы. Ухан – мирный человек. И ни разу в жизни никого не ударил всерьез. Может, даже и хорошо, что его рядом не было.

– Да запросто. – Я самоуверенно вздернул подбородок, а у самого внутри пробежал зябкий холодок, зря он мне напомнил. – Нашпиговал бы его из игольника, как моя ма яблочный пирог – яблоками.

– Все шутишь, – проворчал Ухан, немного помрачнев. – А я ведь о серьезных вещах говорю. Если бы в подобной ситуации оказался я, то для меня настал бы момент истины – узнать, чего я стою на самом деле.

– Момент истины, момент истины… – Непонятно почему я вдруг разозлился: – Да откуда я знаю? Игломет Ктрасса был для меня заблокирован, а нейроразрядник – еще не стопроцентная гарантия летального исхода. Когда это осознаешь, все несколько упрощается, не так ли? Подсознательно разрешаешь себе действовать более раскованно. Было мгновение, когда мне казалось, что смогу влепить ему заряд прямо в лоб. Но этот момент прошел. Понимаешь? Поздно уже гадать, когда ничего так и не случилось всерьез.

– Понимаю. Память – штука хитрая, неприятные ощущения и переживания быстро сглаживаются. Остается лишь воспоминание о самом событии или факте, но уже без особых подробностей.

– Ладно, философ, – пренебрежительно фыркнул я, – ты как хочешь, а я пошел спать.

Пожелав друг другу спокойной ночи, мы с Уханом разошлись по своим жилищам. Комнат здесь вполне достаточно, так что хранителям из разных месячных смен не приходится занимать комнаты друг друга, у каждого своя, отдельная. И каждый, соответственно, обустраивает ее по своему вкусу. Мое дежурное жилище было небольшим, но уютным – закругленные стены, отделанные светлым декоративным пластиком, ровное освещение галогенных потолочных панелей, удобная мебель для работы и отдыха – кровать, кресла, столик, стойки инфокристаллов с играми и софтом. И непременный атрибут любого жителя Туманной Долины – игровой комплекс «Сфера», сенс-кресло с встроенной аппаратурой Глубокого погружения. Я прошел в ванную, разделся. Шорты и рубашка местного пошива все-таки куда удобнее, чем одежда на Сокте, ведь большую часть жизни в такой проходил. Сполоснулся под душем, вышел и задумчиво уставился на ожидавшую меня кровать.

Что-то сон уже прошел.

Поколебавшись, плюхнулся в сенс-кресло. Может, посмотреть перед сном что-нибудь из коллекции любимых сенс-книг? «Пламя над бездной» с Вернором Винджем в главной роли, например. Или «На пути в рай» с Дейвом Волвертоном. Дейв мне нравился. Этот актер никогда не повторялся, в каждой новой сенс-книге играет новых людей и новые судьбы. Его мастерство перевоплощения вызывало уважение Не то что некоторые, тоже вроде неплохие актеры: и обаяние в них присутствует, и манеры оригинальные, и симпатия сенс-зрителя всегда на их стороне, в какой бы роли ни фигурировали – положительной или отрицательной. Но проходит какое-то время, и чувствуешь, что актер начинает вызывать в тебе скуку. Именно потому, что играет лишь самого себя. Если я не получаю ощущения новизны и многогранности от восприятия очередной роли знакомого сенс-актера, я теряю к нему интерес. Ничего не могу с этим поделать, да и не вижу смысла. Жизнь слишком коротка, чтобы снова и снова возвращаться к пройденному, терять время на уже пережитое. Исключение – сенс-книги, ощущения которых хочется пережить снова и снова. Но таких не так уж и много…

Повинуясь мысленному приказу, на голову опустился нейрошлем, закрепленный на спинке кресла с помощью специальных штанг-манипуляторов, лицо заслонило темное забрало отсекателя, чтобы избавить меня от нежелательных внешних раздражителей – звуков и света. «Сфере», конечно, далеко до полноты мировосприятия игрового комплекса в клубе «подражателей», и вспоминалось об этом с ностальгией, но выбирать не приходилось.

В следующий миг нейрошлем снова поднялся, вернувшись на место.

Нет, не хотелось мне сейчас погружаться в вымышленные миры и отвлекаться на чужие переживания. Своих хватало. И очень даже нешуточных. Ладно, я знал, куда мне следует сходить, чтобы успокоиться.

Я порывисто встал и накинул махровый халат на голое тело – в РВЦ даже в самую горячую летнюю пору не бывает жарко, а сейчас уже поздний вечер, прохладно. Затем надел шлепанцы и вышел из жилища. Потолочные осветительные панели, уже переключенные в ночной режим, услужливо загорались над головой по мере продвижения, освещая желтоватыми пятнами керамитовый настил под ногами, и гасли за спиной. Пару минут спустя, прошагав вдоль конвейера, я добрался до шлюзового блока, ведущего в Чертог. Здесь зал РВЦ от пола до потолка перекрывала металлическая стена. Декоративные пенолитовые плиты, которыми она была облицована, маскировали ее под обычный срез скальных пород, так что непосвященным казалось, что зал здесь и заканчивается. На самом деле он только начинался. Еще минута ушла у охранной системы на комплексную идентификацию – сетчатка глаза, папиллярный рисунок пальцев, код ДНК. Чужих тут сроду не бывало, но правила устанавливал не я, и не мне их отменять. Затем я был допущен внутрь, в «предбанник» – небольшой отсек со стенами из прозрачного пластика и пультом управления конвейерным оборудованием. Не обращая внимания на царивший в отсеке холод, я опустился в кресло за пультом и устремил взгляд сквозь пластик, за которым и находилось то, ради чего я сюда явился.