Боевые роботы Пустоши - Сергей Зайцев

От ее присутствия в комнате сразу стало тесно, хотя дальше порога она не двинулась. Зайда бегло осмотрела мою комнату, пренебрежительно хмыкнула, затем внимательный взгляд золотисто-зеленых глаз остановился на мне.

– Привет, Вождь.

Наверняка старейшины уже расписали ей все, что произошло, в подробностях. Не забыв меня как следует очернить. Но у Зайды свой ум. И весьма трезвый. В чем-то они с Дьюсид похожи.

– Привет, Зайда. Ты тоже думаешь, что я наломал дров?

Зайда с невозмутимым видом пожала широкими мускулистыми плечами.

– В тех условиях, в которых ты оказался, не имея никакого опыта в подобных вещах, наверное, сложно было бы справиться с проблемой лучше, чем ты. Я думаю, ты здорово повзрослел за эти дни. Собирайся, нам пора уезжать.

Я не стал уточнять и переспрашивать, действительно ли она так думает или старается меня просто приободрить. Зайда еще никогда мне не лгала. Парадоксально, но именно она, бикаэлка, женщина-воин, оказалась куда человечнее моих соотечественников.

Я усмехнулся:

– Я еще не знаю, хватит ли мне средств, чтобы заплатить за проезд. Кассид всегда дерет с пассажиров втридорога…

Зайда вдруг непривычно мягко улыбнулась. Непривычно мягко для бикаэлки.

– За проезд не беспокойся, все уже заплачено. Община позаботилась, чтобы ты здесь не задерживался. Кассид доставит тебя в любое место, которое ты пожелаешь.

От ее улыбки в уголках глаз подозрительно повлажнело, и я стиснул зубы, силой воли подавляя эмоциональный всплеск. Спокойно, сказал я себе, спокойно. Только без слез. Это… это недостойно… Тем более – на виду у бикаэлки, женщины-воина. Дед учил быть мужественным. В любых ситуациях. Он также говорил, что подобные испытания закаляют дух. Испытания, где проверяются выдержка, воля, смелость. Способность на поступок. Я выдержал это испытание, что бы там ни считала община. Думаю, что выдержал. Но игры для меня закончились. Наверное, навсегда…

А то, что сделали старейшины – достойно?

Видели бы вы, как они смотрели на меня – в зале суда Управы. Обычно так смотрят люди, объединенные общей идеей, общим положением. Или хотя бы общим предметом. Вот этим дурацким столом, вокруг которого они сидели. Почему-то им казалось, что стол делает их значительнее, чем они есть на самом деле. То, что из Пигуса выжали информацию с помощью эмлота, послужило ему оправданием. А я – предал. Я сделал это ради общины, ради людей, живущих в Туманной Долине, и теперь мне здесь не было места. Им не нужны роботы, не нужны профессиональные убийцы, в которого я, по их мнению, превратился. Все, что напоминает о войне, должно исчезнуть с Полтергейста. Еще бы. Надо же на кого-то спустить всех тигролилий. Ну и пусть. Плевать. Я сам здесь больше не останусь. Как же я мог жить среди этих слепцов и не замечать этого? Быть таким же слепым, как и они? Ладно, хватит. Остановись. Не стоит уподобляться им и обвинять их во всех смертных грехах, как они тебя.

Любой человек может ошибаться, строя планы на будущее, и Дед вряд ли рассчитывал, что ему придется умереть ради осуществления своих планов. Но он все-таки сумел встряхнуть это болото. Потому что даже после смерти Деда события продолжали развиваться по его плану. Что с того, что старейшины прогнали меня? Заставить забыть народ о том, что случилось, не так-то просто. Многие задумаются. К тому же Хрусталиты уничтожены, и хочешь не хочешь, а образ жизни придется менять. Деньги уже не будут течь в колонию манной небесной, их придется заработать трудом. Трудом каждого человека в Туманной Долине. Тем более – под присмотром чиновников Коалиции, которых обязательно пришлют в свете открывшихся фактов. И хотя я не знал, что в будущем ждет лично меня, за будущее отвергнувшей меня родины я был относительно спокоен. Не пропадут.

– Кстати, ты уже решил, куда направишься? – поинтересовалась Зайда.

Я скованно улыбнулся в ответ:

– Нет. Решу на корабле. Подожди минутку. Я хочу попрощаться с Полтергейстом по-своему. А потом пойду с тобой. Здесь нет вещей, которые я хотел бы забрать с собой, так что собираться мне не придется.

Мысленной командой я включил имитационное окно на стене, примыкавшей к фруктовому саду, подошел и остановился возле появившегося в стене квадрата.

Там, снаружи, все так же, как и утром прошлого дня, набирала силу алая заря. Свежий ветер раскачивал ветви и ворошил листья яблонь, волшебными изумрудами сверкали еще не успевшие испариться росинки в траве. Все так же, как и вчера. Дело было во мне. Я смотрел на свой родной мир уже по-другому. И эта щемящая грусть, поселившаяся в сердце, наверное, уже не оставит меня до конца жизни.

Кто сказал, что мир несовершенен? Неправда. Мир совершенен. Просто нужно воспринимать его таким, каков он есть, без ложных иллюзий и грез. Тогда и увидишь его истинную красоту – в теплом, рассеянном свете лучей утреннего солнца. В нежно-зеленой изнанке листочков яблони, растущей возле окна. В блеске росинок в траве. Мир совершенен. И его совершенство неизменно. А людские проблемы, радости и печали преходящи…

Может быть, именно потому и ценишь их больше, чем все совершенство нашего неизменного мира?